— Что я говорил о том, что меня нельзя отвлекать за рулем?
Она вздыхает и прилежно возвращается на место.
— Ты сходила в кино?
— Нет, мне и фильм-то не особо интересен. – Косится на меня с немного смущенной улыбкой. – Я просто хотела сходить в кино с тобой, а на выбор был мультфильм, мелодрама и блокбастер о будущем. Выбрала беспроигрышный вариант.
Не буду говорить ей, что я не люблю блокбастеры, и последний раз был в кино чертову кучу лет назад.
Оставляю машину у соседнего дома и провожаю Таню до подъезда.
Конспираторы хреновы: вот так запросто нас могут поймать ее родители или соседи, и вряд ли я смогу придумать для Туманова убедительную отговорку, откуда бы я мог привезти его дочь почти в одиннадцать ночи.
— Зайдешь в дом – напишешь мне.
— Слушаю и повинуюсь, - отвечает малышка.
Вижу, что ей стоит усилий выдерживать между нами дистанцию, но она помнит правила и ведет себя просто безупречно. Знал бы, что все так будет, загреб бы ее себе еще первого января.
— Потом выйдешь из своего болтливого чата и сделаешь важную вещь: напишешь мне свое расписание занятий и тренировок.
Был уверен, что нам хватит времени на выходных, но на всякий случай лучше быть в курсе, когда и где я смогу ее забрать.
Таня заходит в подъезд, я иду к дереву, которое подпирал плечом еще в свой прошлый приезд, и жду. Сообщение «Зашла, все хорошо» прилетает через минуту.
А когда я уже выруливаю на дорогу, присылает еще одно:
ТУМАН: Тыофигененофигененофигененофигенен…
Ухмыляюсь, кажется, чертовски довольной рожей, и пишу в ответ:
Я: У тебя в телефоне пробел сломался.
Хватит болтать с подружками, я жду расписание.
Дома только через час, а вставать в шесть тридцать. Выхожу из лифта – и стопорюсь, потому что на площадке, прямо на ступеньках, сидит Славская. Судя по завесе дыма, она пришла примерно тогда же, когда ушел я. А судя по потекам туши под глазами и смазанной помаде, у нее случился какой-то большой жизненный пиздец, потому что я впервые вижу ее в таком виде.
Я зверски хочу спать, у меня нет ни времени, ни сил ни, честно говоря, желания выслушивать о тяжелой женской судьбе, но, видимо, придется.
Хотя бы из уважения к нашим прошлым отношениям и как дань традиции, что со всеми своими женщинами я расстаюсь на позитивной ноте и в результате совершенно не переживаю, что кто-то напишет гвоздем на моей машине: «Кобелина», «Драный гандон» или что-то в таком духе.
— Что случилось, Славская?
Она молча протягивает правую руку.
