Выйдя из кабинета и шагая к окну в конце коридора, я ощущала на себе взгляд Элора.
— Халэнн… — тихо произнёс он, но с креветкой за мной не побежал.
Вздохнул очень печально, надрывно прямо, ненадолго вернулся в мой кабинет, а потом перебрался в свой и негромко хлопнул дверью, словно сообщая мне о том, что я могу вернуться к себе. Как будто мне нужно его разрешение!
Сунув бумаги под мышку, я прошлась по ИСБ, проверила, как идёт работа, поспрашивала новобранцев, всё ли им понятно, не требуется ли разъяснений.
Новобранцы были какие-то запуганные, смотрели на меня во все глаза, бледнели, заикались… и только один молодой дракон с приятным фруктовым запахом спросил:
— А правда, что вас даже Безымянный ужас переварить не смог?
Юный коллега пихнул его локтем в бок, старожилы судорожно закашлялись, пытаясь сдержать смех.
Мда… вот так и рождаются легенды.
— До самого Безымянного ужаса я не дошёл, — я не видела смысла скрывать правду или примазываться к чужим успехам, — но враги поменьше переварить не смогли, это правда.
Восторженности во взгляде новобранца не убавилось, а я пошла дальше заниматься делами: пусть этому молодняку старшие объясняют, что не стоит верить всему, что болтают.
Обдумывая новый виток славы Бешеного пса, я поднялась в свой кабинет.
Марципановые креветочки печально взирали на меня с желейного постамента и демонстрировали табличку «Прости».
Вздохнув, я убрала сладость обратно в коробку и переставила её на диван.
Мне нужны не извинения, а разрешение участвовать в миссии в Киндеоне, но Элор сказал, что никакие обстоятельства не заставят его отменить запрет.
Что ж, посмотрим, кто кого.
Глава 60
Так же как я решила игнорировать Элора во всём, что не касалось службы, он, похоже, решил игнорировать мои попытки делать вид, что вне службы его не существует."
"Ничем иным я не могла объяснить тот факт, что он продолжал говорить мне о личном — вставлял это в рабочие моменты.
А на следующий день и вовсе заявился ко мне в комнату под предлогом необходимости обсудить разговор с Фламирами, а в итоге стал жаловаться на то, что его младшего братика злостно допрашивали родственники его денеи.
— Они же люди, как они могли! — искренне недоумевал Элор. — Кажется, мы допускаем большую ошибку, не поясняя обитателям непризнанных миров, кто мы такие. А надо пояснять, чтобы они знали и вели себя соответствующе.
