И я не меньше тебя надеюсь, что это временно, что мне не придётся всю жизнь оббивать твой порог, стелиться перед тобой ковриком, так бояться за тебя. Потому что это невыносимо. И это намного хуже, чем быть на твоём месте. Поэтому не провоцируй меня на резкие действия, не уходи.
Элор прижался горячими, почти раскалёнными губами к моим губам и резко отступил, до крови закусывая свою губу. На его лице была такая невыразимая мука, в глазах такая дикая ярость вперемежку с болью… А я смотрела на эту стекающую по коже алую каплю, и мне тоже было больно.
Меня начало трясти от воспоминания, как я попробовала его кровь, как меня ломало, уничтожало, сжигало ревностью, как смешивались желание и боль, как сцены близости перетекали в образы растерзанных родных и снова разум скатывался в страсть, а потом в воспоминания о мёртвых, и снова в страсть — и пытка казалась бесконечной!
Не сводя с меня больного взгляда, Элор отступил ещё на шаг. В его лице была и мука, и мольба.
Вдохнув, я позволила лёгким расправиться, определённым образом напрячься мышцам живота, напрячься голосовым связкам, подготовиться к управляющей драконами тональности.
— Ты не любишь меня, — приказала я, но голос сорвался в фальшивящую хрипотцу и получился почти женским.
Тогда я осознала, что меня по-прежнему трясло от эмоций.
Глава 61
В этот момент невозможность управлять собственным голосом — последним оставшимся средством манипуляции — испугала меня настолько, что я просто молча смотрела на Элора.
Казалось, ещё один звук, и я окончательно перестану управлять голосом, он выдаст меня.
Элор оставался на прежнем месте и смотрел на меня. Пристально. Прожигающе. Настороженно."
"— Ты никуда не уйдёшь, — повторил он таким тоном, словно пытался имитировать мои подчиняющие интонации.
У него, конечно, не получилось, и я бы могла высказаться по этому поводу, но страх перед его яростью, которую он сейчас так ярко демонстрировал, пересилил.
Как Халэнн, как вассал я должна была склониться перед ним, а как его избранная я могла упрямиться и требовать…
Поколебавшись мгновение, я вцепилась в потрескавшиеся подлокотники и склонила голову.
Молча. В знак покорности.
Судорожно вздохнув, Элор подошёл ко мне, прошептал:
— Меняю один твой поцелуй на одни объятия. Добровольные. Нежные.
Он протянул ко мне руки ладонями вверх, я видела их краем глаза: его пальцы дрожали так же сильно, как мои.
Поменять поцелуй на объятия? Выгодное для меня предложение.
