Они достаточно состоятельны и без службы отца семейства, Осдар бы их не обременил даже без причитающихся ему на содержание денег.
Дружная, здоровая семья — вот что нужно сейчас Осдару, а не жизнь в этом дворце рядом со мной и Элором. Но малышу такое объяснить сложно, и у меня разрывается сердце.
Глава 4"
"На стекле кабинета мерцают отблески фонариков. Откинувшись в кресле, я смотрю в окно на побагровевшее в закатных конвульсиях небо.
Голос серебряных драконов — это благо, что бы Элор ни думал. Как и всегда я уболтала Осдара нотами управления, прощание обошлось без его слёз.
Но у меня не хватило силы лично проводить его в новую семью. Я доверила это Элору, а он задерживается. Зачем, спрашивается? Всё равно он не менталист и в разговоре с той семьёй не сможет выяснить их тайные мысли.
Сердце ноет. Противно. Снова эмоции спорят с разумом, но здесь я хотя бы уверена в том, что поступаю правильно: несмотря на привязанность Осдара ко мне, я не самая лучшая замена его маме.
Потревоженные защитные чары предупреждают о возвращении Элора.
Выпрямившись в кресле, хватаюсь за перо и надвигаюсь на документы. Переписываю приказ. Можно доверить это дело секретарю, но я просто хочу выглядеть собранной и занятой, в то время как собраться и заняться на самом деле не могу. С переписыванием проще.
Двери в кабинет открываются почти бесшумно.
Закрыв их, Элор остаётся у входа, и я опять ощущаю на себе его взгляд.
Пристальный. Изучающий.
Сердце всё ещё трепещет, сжимается болезненно.
Я не собиралась ничего говорить об Осдаре, не собиралась упрекать и как-то выдавать свои чувства (куда уж больше — сегодня Элор увидел достаточно). Я собиралась молчать об этом, забыть, но… я спрашиваю:
— Зачем ты это сделал?
Элор отвечает почти сразу:
— Хотел напомнить тебе или показать, как хорошо быть семьёй.
— А, то есть это была репетиция семьи? — Поднимаю голову и внимательно смотрю на его красивое лицо: ни капли сожаления, ни единого оттенка чувства вины.
Перо скрипит под моими пальцами.
— И мне кажется, это приятнее мести, — поясняет Элор. — Ты так не думаешь?
— Элор, ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что я не понимаю ценность семьи. Я понимаю. Понимаю даже больше тебя, потому что, в отличие от тебя, я свою семью потеряла.
Наконец-то на его лице появляется хоть какой-то оттенок смущения.
— Это было жестоко, — продолжаю корить я. — И к Осдару, которого мы отдаём на воспитание в чужую семью, и ко мне.
