Немного мечтательно. И смотрит на стену перед собой, словно на картину этого безмятежного будущего.
Кажется, ответить можно очень объёмно, с подробностями, прочитать целую лекцию, но почему-то слов и аргументов нет: не формируются в стройные, разумные предложения.
Слишком мечтательный и красивый у Элора вид?
Слишком много личного надо сказать?
Или просто понимаю, что он прав?
Выбор действительно мой."
"— Так и будешь сидеть или всё же делами, наконец, займёшься? — язвительно уточняю я и смело выдерживаю странный взгляд Элора.
— У нас нет времени на выходные.
Он смотрит на меня с каким-то тревожащим сожалением. Чуть подаётся вперёд, словно хочет коснуться, но я дёргаю плечом и возвращаюсь к переписыванию:
— И на твои упражнения языком времени у меня тоже нет!
Только произнеся это, задумываюсь, что Элор в отместку может сделать перерыв в этих самых упражнениях… Будет жаль, если такое случится.
Невольное сожаление прогоняю: именно этой привычки к удовольствию Элор и добивается!
* * *Пока мы шуршим документами, мне удаётся почти не думать об Осдаре.
А если мысль появляется, я стараюсь концентрироваться на доброте его новой мамы, на её желании заботится о малыше, на её любви к детям. Я выбрала самый правильный вариант: безопасный, благоприятный для Осдара. Сейчас ему больно, он поскучает, но через пару лет именно та любящая семья станет для него родной.
Это правильно.
Это самый благоразумный из возможных вариантов.
Ну что я могу дать ребёнку? Особенно лишённому материнской любви?
На несколько дней могу сделать передышку, организовать отличный выходной, поиграть, понять Осдара, но постоянно быть такой домашней я не способна.
У меня не хватит сил. Я буду думать о мести, просыпаться с кошмарами, изнывать от невозможности расквитаться с убийцами. Я буду несчастна. И как всякий ребёнок Осдар это почувствует. В своей детской эгоцентричной наивности будет полагать себя причиной этого несчастья и сам страдать.
Я это знаю.
И всё равно на сердце неспокойно. Тяжело. Словно я предаю Осдара, хотя его благо при нынешнем решении просто несомненно.
Но не только размышления об Осдаре меня беспокоят.
Ожидание близости меня тревожит. Томительное, но сладкое предвкушение неторопливых ласк. Оно проскальзывает между размышлениями об Осдаре. Вклинивается в содержание бумаг. Усиленная приближением периода размножения привычка сформировалась слишком уж быстро.
