Хотя… разве можно таким насытиться?
Прижавшись друг к другу, мы так и лежим почти до рассвета, наслаждаясь моментом, припоминая жизнь в покинутой норе: сон вместе, первое купание малышей, как Элор не мог нарадоваться, что я жива, с ним и тоже рада всему этому, как уходило из него нервное ожидание моей холодности к нему и сыновьям.
В объятиях Элора время летит куда быстрее, чем в ожидании сна, а когда наступает пора вставать, размыкать эти объятия совсем не хочется.
Но с первыми лучами солнца мы должны быть в храме.
И от этой мысли моё сердце колотится, как сумасшедшее.
* * *Прелесть свадьбы после брачных недель в том, что утром не надо разделяться для ритуальной передачи невесты жениху, так что с Элором мы встаём вместе. Тихо, надеясь не разбудить Ринарра и Эйррана. Они мирно посапывают в кроватках.
Я касаюсь метки Ланабет на своей руке, призывая её и Шадари на дежурство. И мы с Элором, накинув халаты, тихо-тихо, крадучись, выбираемся из спальни в гостиную.
Магические сферы загораются, освещая комнату.
В центре стоят два манекена: на одном поблескивает перьями моё платье, на другом висит чёрный бархатный костюм Элора с перламутровым меховым плащом, больше напоминающим покрывало. Впрочем, по сути это оно и есть. Мягонький мой!
Мы игриво переглядываемся.
Поскрёбшись в дверь, заходит Ланабет. Кивает нам. Следующая за ней Шадари смущённо улыбается. Обе молча проходят в спальню. Там для них заготовлены кресла и ночник. Но, надеюсь, Ринарр и Эйрран, наши соньки, проспят до позднего утра.
Следом за няньками появляются две фрейлины для помощи с платьем, и Элору с его костюмом приходится отойти за установленные в углу ширмы, дабы не смущать дам и не провоцировать меня на ревность. Правда, поверх ширмы он с удовольствием наблюдает за тем, как меня очищают заклинанием и облачают в платье, чарами наносят макияж и с помощью магии укладывают длинные серебристые пряди в высокую причёску с вплетённой в неё короной.
Чем дальше — тем сильнее улыбается Элор, пугая несчастных фрейлин.
И вроде бы успокоить их, но пусть лучше опасаются, а то возникнет у какой-нибудь девы бредовая идея показаться перед ним голой, и если за стойкость Элора к подобному я поручиться могу, то гарантировать, что смолчат мои собственнические инстинкты и девушка останется невредимой, не могу: слишком долго мой дракон был при мне не моим.
Закончив приводить меня в порядок, фрейлины с огромным облегчением семенят к выходу. А я улыбаюсь выходящему из-за ширмы Элору.
