Попробовали. Наконец-то.
Мы застываем — тяжело дыша. Глядя друг другу в глаза. Готовые немедленно продолжить. Сгорая от взаимного желания. Это желание вспыхивает в сознании образами, и уже не понять, чьи они: мои или Элора, общие?
Он отпускает мои бёдра, позволяет встать на пол, но только для того, чтобы, поднырнув под моё крыло, развернуть меня к зеркалу.
Я растрёпана, глаза кажутся чёрными, на скулах мерцают чешуйки, губы красные, ноздри трепещут. Упираюсь ладонями в стекло. Наблюдаю, как Элор с томительно-чувственной неторопливостью сдирает с меня порванное платье.
Как он подступает ближе, позволяя ощутить твёрдость своей плоти. Как его ладони охватывают мои груди — чувственно, но осторожно. И уже увереннее скользят на бёдра.
Ощущения слишком-слишком острые. Невыносимые. И я закусываю губу, сдерживая стон. Желая. Представляя. И снова порыв — Элор придавливает меня к зеркалу. Прижимает мои крылья своими. Приподнимает меня выше, так что стопы отрываются от пола. Я жду. И это прекрасное, игривое ожидание, приятное нам обоим.
Миг предвкушения.
И снова Элор берёт меня, на этот раз медленно, с тягуче-волнующей неторопливостью. Снова и снова. Прикусывая основание шеи, придавливая к стеклу, так что я ясно ощущаю его силу. До томно-порывистых стонов, до поджимающихся пальцев ног. Ощущая моё тело, как своё, Элор быстро — слишком быстро! — находит то положение, силу и частоту, от которых я начинаю сходить с ума, извиваться, выгибаться.
Это невыносимо — чувственный ритм и паузы, оттягивающие завершение.
Горячее дыхание на коже. Толчки, натягивающие во мне струны наслаждения. И стоны. И ощущения — сдвоенные, общие. Я чувствую, как Элору нравится брать меня вот так — когда я вся изнываю и трепещу, когда от холодности не остаётся и следа. Раз за разом, до изнеможения, до собственного невыносимого желания. И это обоюдоострое оружие: я тоже чувствую его, и тот момент, когда его желание становится настолько сильным, что Элор не может остановиться, когда я упираюсь коленями в стекло и подаюсь ему навстречу.
О, какие это яркие, безумные ощущения, как натягиваются его собственные струны, входят в резонанс с моими. Очень горячо, чувственно — и нежно.
Нас накрывает одновременно. Трепещущие крылья сцепляются, мечутся вместе, пока тела распирает и лихорадит от блаженства. Дрожь накатывает волнами — частыми, сокрушительными. Всё же это правда цунами. После которого мы стоим — дрожащие, обессиленные истомой, но такие довольные.
