Даже потребовал ее в заложники. И тогда Муранов был вынужден…
— Сам украсть ребенка?! — вслух подумал Турецкий.
— Да… К тому времени он так напился, что едва шевелил языком. Но я его поняла. Юраня признался мне, что недавно ему пришлось договориться с бандитами, которые и украли для него какого-то постороннего мальчика. Этого мальчика он потом отдал Пауку вместо дочери как своего племянника…
— Это все? Ты ничего не пропустила?
— Нет, — со вздохом сказала Рита. — Потом он «отключился», и наши ребята отвезли его домой на машине…
Сдвинув брови, Турецкий снова принялся делать торопливые пометки в своем блокноте.
Затем спросил:
— Скажи, а Лена знала Паука? Это он давал ей наводку?
Рита покачала головой.
— Если и знала, то не сказала… Вернее, упомянула, что очень боится человека, который все это организовал. Возможно, она имела в виду именно Паука.
Турецкий был в этом уверен. Неудивительно, что Лена была мертва. А сама Рита только чудом не стала очередной жертвой бандитов.
Оказавшись невольной свидетельницей пьяных откровений Муранова, девушка изначально была обречена. Ее «убрали» бы рано или поздно. И появление в ночном клубе самого Турецкого, по невероятной случайности ставшего ее клиентом, лишь ускорило неизбежную развязку.
Не вызывало сомнений и то, что «спецобработка» клиентов велась с ведома администрации. Значит, подходы к Пауку следовало искать среди персонала ночного клуба.
Именно тех людей, кто непосредственно распоряжался секретными сотрудницами.
— Этот ваш старший менеджер, как там его… — Турецкий заглянул в свою записную книжку.
— Лапидус Сергей Эдуардович, — подсказала Рита.
— Ты говорила, что на следующий день после моего появления в клубе он устроил тебе форменный допрос и был очень взволнован?
— На нем просто лица не было!
— А человека, который присутствовал на этом допросе, ты в клубе раньше встречала?
— Никогда.
— Можешь его описать?
— Ему лет сорок пять, среднего роста, солидный. Но с таким невыразительным лицом, что, помню, я даже подумала: «Типичный кагэбэшник».
— Почему ты так решила?
Рита опустила глаза.
— Я уже говорила, что мой отец служил в КГБ. И такие люди нередко бывали у нас в доме…
— Ясно… Опять гэбье! А теперь постарайся вспомнить, что конкретно они спрашивали обо мне?
— Их интересовало все.
