— Дело будешь шить?
— А вы, гражданин Большаков, полагаете, что для этого нет оснований?
— А есть? — нагло ухмыльнулся насильник.
— И очень весомые.
— Фотки, что ли?
— Они самые. И на всех запечатлены вы, причем в момент насильного совершения развратных действий.
— С чего ты, начальник, взял, что я их насиловал? Да они сами ко мне в койку прыгали. Одно слово — шлюхи…
— И глаза закрывали от удовольствия?
— Ага. Кайф ловили.
— А может быть, находились под воздействием клофелина?
— Это ты, начальник, у них и спроси…
— Спросим, Геннадий Владимирович.
Обязательно спросим. Благодаря вашей записной книжке фамилии и адреса этих девушек у нас есть. Так что вскоре вам предстоят очные ставки.
— На понт берешь, начальник? Только я не из пугливых. Мало ли чего эти шлюхи могут наплести? А может, это мы так с ними развлекались? — зло усмехнулся насильник. Однако уверенности в голосе у него явно поубавилось.
— По доброй воле и без принуждения? — заметил Турецкий.
— Ага.
— Поэтому кроме совершения развратных действий вы еще наносили им телесные повреждения и слизывали кровь?
— Я же говорю: шлюхи, мазохистки.
— И давно вы, гражданин Большаков, кровушкой балуетесь?
— С детства, — невозмутимо ответил тот.
— Нравится?
— Божественный напиток. А ты что, начальник, тоже хочешь попробовать?
— Благодарю, я предпочитаю водку…
— Слабо.
— А начинали как, тоже с девочек?
— Ну зачем же? Мать у меня курей держала. С них и поехало.
— Понятно, — кивнул Турецкий. И, сменив тон, произнес: — Только перестарался ты, Геша.
Столько кровушки напустил, что одному и не выхлебать… Твоя подруга? — спросил он, предъявив «вампиру» фотографию мертвой девушки в кровавой ванне.
— На понт берешь, начальник? — осклабился тот. Но сразу набычился, чтобы скрыть охватившее его волнение. — Не знаю эту шлюху…
— А ты посмотри внимательно. Неужто не узнал? Узнал. Я же по глазам вижу, что узнал! Сам имя вспомнишь или подсказать?
— Не знаю я эту шлюху! — взорвался насильник.
— Никулина Елена Витальевна.
24 лет от роду. Сотрудница ночного клуба «Саломея».
Большаков опустил голову. На щеках его вздулись упругие желваки. Александр Борисович пристально следил за его реакцией.
— Я не убивал, — глухо произнес насильник.
— А кто?
— Не знаю.
— Но знаком с нею ты был и даже угрожал ей смертью. Между прочим, имеются свидетели. А на автоответчике у нее дома были зафиксированы твои звонки… Ну, теперь вспомнил, кто приказал тебе ее убить? — угрожающе произнес Турецкий.
