Глаза «вампира» испуганно забегали.
— Я не убивал! — неожиданно истерически взвизгнул он. — Богом клянусь! Не убивал!!!
В одно мгновение расколовшийся изувер превратился в жалкую тряпку.
— Может, ты и Паука не знаешь?
— Не знаю! Ничего не знаю! Не убивал я, начальник…
— И Захара?
— Не убива-а-ал! — в голос завыл любитель острых ощущений и, точно мешок дерьма, сполз с табуретки на цементный пол."
"Убрав фотоснимок в карман, Турецкий поднялся и брезгливо взглянул на распростертое на полу жалкое воющее тело.
— Да, Геша… Теперь я вижу, что ты действительно ее не убивал. Кишка тонка, — холодно заключил он. — Но кукарекать на зоне тебе все равно придется долго. За всех твоих девочек. Так что мыль задницу, Геша…
Откуда рядовому обывателю знать, сколько непосильных забот обременяет ежедневно государственных мужей, особенно депутатов Государственной думы? Не знает этого обыватель. Потому и костерит почем зря своих же народных избранников.
Вот запихнуть бы его хоть на денек в их депутатскую шкуру — мигом запросился бы обратно в народ. Потому как языком болтать это мы все мастера. А тут надо еще и шевелить мозгами…
Петр Иванович Расторгуев тянул депутатскую лямку уже второй срок. Успел приобрести вес и примелькаться на телеэкране. Его холеное государственное чело было знакомо обывателям, как говорится, от Калининграда до Находки (только собственным избирателям оно успело изрядно позабыться), а яркие речи нередко цитировались как образец государственной мудрости.
Что и говорить — большим человеком стал Петр Иванович. А вышел, между прочим, из народа. Из самых что ни на есть низов. И в отличие от некоторых народных избранников знал его, народа, интересы отнюдь не понаслышке.
На страже этих священных интересов Петр Иванович трудился ежедневно не покладая рук. Причем трудился не только руками. И так самозабвенно, что даже схлопотал профессиональный недуг, от которого недавно благополучно избавился в центре проктологии, хоть и расстался при этом с порядочным отрезком своей прямой кишки.
Но для народа ведь ничего не жалко.
Рабочий день Петра Ивановича был насыщен сверх предела. С утра в своей казенной депутатской квартире по Рублевскому шоссе (которую он, конечно, втихаря успел приватизировать) он принимал массажистку, которая буквально возвращала его к жизни после очередной бессонной ночи.
