А меня увозили обратно домой…
— Это все? — спросил Грязнов. — Больше ничего сообщить не можете?
Ступишин не ответил. Возникла напряженная пауза. Отложив ручку, Турецкий пристально взглянул на задержанного.
— По-моему, Вадим Николаевич, вы от нас что-то скрываете, — наконец произнес он. — Быть может, какую-то незначительную деталь, которая могла бы подсказать нам, где находится этот подземный комплекс. Ведь вы догадались?
— Смотреть в глаза! — внезапно рявкнул Грязнов.
Ступишин вздрогнул и затравленно взглянул на Турецкого.
— Конечно, догадались, — кивнул тот. — А между тем вы обещали нам рассказать всю правду…
— Да, я обещал, — с трудом произнес задержанный. — Но и вы обещали спасти моего сына…
— И мы выполним свое обещание, — подтвердил надзирающий прокурор. — Так что вам удалось заметить?"
"— Вы правы. Я догадался, где примерно все это находится… Незадолго до того как меня привезли туда в первый раз, от них сумел убежать один мальчик. Ушел через вентиляционную шахту. Мне случайно удалось подслушать обрывок разговора.
И я знаю, где она выходит на поверхность… — Ступишин решительно покачал головой. — Но я не скажу вам до тех пор, пока вы не освободите моего сына… Паук держит его в своем загородном доме. И этот гад… Он пригрозил отправить Альку «на мясо», если я вдруг проболтаюсь…
Грязнов нахмурился и, угрюмо кашлянув, вызвал дежурного.
— Увести, — сухо распорядился он.
Когда задержанного увели, друзья молча взглянули друг на друга.
— Ну, и какие будут предложения? — спросил замначальника МУРа.
Турецкий продолжал задумчиво вертеть на столе шариковую ручку.
— Прежде всего надо отыскать Костю, — со вздохом произнес он. — И вместе хорошенько все обмозговать. Ну а дальше будет видно…
Быть отцом взрослой дочери — дело нешуточное. Об этом в свое время даже говаривал классик. Только почему-то не оставил житейских советов будущим отцам. А может, просто не успел.
В одном из таких советов сейчас крайне нуждался Константин Дмитриевич Меркулов. Дело заключалось в том, что его приемная дочь, Лидочка, которую заместитель Генерального прокурора нежно любил как родную (и неизменно пользовался взаимностью), уже некоторым образом выросла, что не могло не повлечь за собою множества проблем.
Нет, Лидочка вовсе не была избалованной и беспутной девицей, вроде тех номенклатурных детей, с которыми она училась в спецшколе. Напротив, ею без преувеличения можно было гордиться. Скромная, послушная, воспитанная, она росла настоящей умницей и примерной дочерью.
