Затем последовали обычные амбулаторные процедуры и анализ крови.
— Все в порядке, — наконец сказала девушка. — Вы абсолютно здоровы.
— Насколько я понимаю, этот диагноз для меня смертелен? — попытался шутить Турецкий.
Сексапильная медсестра не ответила, проводив его долгим недвусмысленным взглядом."
"…С уходом Турецкого Рита почувствовала себя обреченной и беспомощной. Все, что произошло с нею за последние дни, было сплошной цепью необъяснимого и бесконечного кошмара. Но хуже всего было другое: она неожиданно поняла, что кончиться это может лишь с ее собственной смертью…
Рита не хотела умирать.
Еще не так давно она слепо желала смерти как спасительного забвения от всего, что ей довелось тогда пережить. Но теперь, перед лицом почти неизбежной гибели, ей страстно захотелось жить, любить, радоваться. Захотелось действительно начать жизнь сначала, как с чистой страницы, и не делать больше мучительных и непоправимых ошибок. Господи, если бы это было возможно!
Девушка не знала, сколько прошло часов с той минуты, как она снова осталась одна.
Время для нее как будто остановилось. И только сердце продолжало взволнованно биться в смутном предчувствии беды.
Наверное, ей удалось задремать. Потому что когда Рита вздрогнула и проснулась, в двери уже с лязгом провернулся ключ, а на пороге возник Турецкий.
Сорвавшись с места, девушка порывисто бросилась к нему.
— Саша! Что случилось!? Ты что-нибудь узнал? Нас отсюда выпустят!?
— Едва ли, — рассеянно улыбнувшись, ответил тот. — Но что накормят, это несомненно.
Вслед за Турецким в «палату» молча вошли двое камуфляжных бугаев с армейскими котелками для пищи, поставили их на стол и так же молча вышли.
— Боже мой, Саша, да расскажи наконец, где ты был? — не унималась Рита. — Я хочу знать правду!
— Вот что, давай мы сначала перекусим, — предложил изрядно проголодавшийся прокурор, — а после поговорим. Тем более что рассказывать особенно не о чем…
Рита неохотно согласилась. Есть она не хотела. Но глядя на Турецкого, который нетерпеливо уписывал сугубо диетический обед, девушка тоже немного поела и даже ощутила некоторый прилив сил.
— Эх, еще бы покурить, — насытившись, сокрушенно вздохнул он. — И можно было бы сказать, что жизнь прекрасна…
Рита ошеломленно уронила ложку и расплакалась.
— Ты с ума сошел… Господи, ну за что мне все это?!
— Успокойся, — принялся утешать девушку Турецкий, целуя ее влажные щеки. — Все будет хорошо. Я же тебе обещал.
— Хорошо?! — оттолкнула его Рита.
