— Нас же убьют! Я это чувствую!
— А я говорю — еще не вечер, — уверенно возразил он. — Ты уж поверь: мне приходилось бывать в переделках и покруче. Хотя бы десять лет назад, в Афганистане… Впрочем, об этом долго рассказывать.
Рита взглянула на него с недоверием, которое постепенно уступило место надежде. Как и всякой женщине, ей была присуща способность тонко чувствовать внутреннее состояние мужчины. И это необъяснимое чутье теперь подсказывало девушке, что Саша говорит правду. В нем действительно произошла какая-то странная решительная перемена.
Он весь буквально преобразился, излучая уверенность и силу. Теперь это был настоящий мужчина, готовый свернуть горы ради ее спасения.
— Саша… Сашенька… Мне страшно, — по-детски всхлипывала Рита, прижавшись к его груди. — Я не знаю, что с нами будет. Но ты… Ты только не оставляй меня. Пожалуйста…
Она подняла заплаканное лицо и взглянула на него с робкой надеждой. Ее приоткрытые губы были так близки, что Турецкий не удержался и нежно поцеловал девушку.
Рита ответила ему долгим поцелуем. Он почувствовал, как все ее гибкое тело напряглось и зазвенело в его объятиях. Дыхание стало жарким и порывистым. В голове Турецкого неожиданно промелькнула сумасшедшая мысль, что теперь уже ничто не мешает ему, наплевав на все, заняться с ней любовью. Прямо здесь — перед лицом смерти! Заняться тем, о чем до сих пор ему приходилось только мечтать…
Но в последнюю минуту он подумал, что сначала должен ее спасти. Просто обязан это сделать! А не пользоваться моментом, как вор или трус.
Мягко отстранившись, он с трудом перевел дух и взял себя в руки. В ее потемневших глазах невольно выразилось удивление.
— Ты не хочешь меня? — прошептала она. — Я тебе противна? Потому что я трусиха, да?
— Нет, малыш, — улыбнулся Турецкий, целуя ее в лоб. — Ты просто необыкновенная. И я… я люблю тебя, — неожиданно для себя самого произнес он. И сейчас это была истинная правда. — Но сначала мы должны отсюда выбраться….
Взяв девушку на руки, он бережно уложил ее на койку и лег рядом.
Рита положила голову ему на грудь.
— Скажи, у тебя было много женщин? — помолчав, неуверенно спросила она.
Турецкий сокрушенно вздохнул:
— Что греха таить — немало…
— И ты всех их любил?
— Гм. Ну почти всех.
— Скажи, а ты веришь в настоящую любовь?
— Конечно. Иначе бы и жить не стоило.
— А я не верю… — вздохнула девушка. — Вернее, раньше я тоже верила, а потом…
— Расскажи мне об этом, — сказал он. — Не держи в сердце боль.
