Должен признаться, я вас явно недооценил…
— Скажите прямо: не успели вовремя убрать!"
"Оба надолго замолчали. Постепенно сгущались сумерки. В кронах деревьев изредка раздавались хриплые кладбищенские крики ворон.
— И все-таки я не понимаю, — неожиданно произнес Турецкий. — Ваша игра проиграна. Лаборатории больше нет. Почему же вы не можете назвать имена своих покровителей? Как японский самурай, продолжаете хранить им верность, зная, что эти люди — преступники и подлецы? Ведь они же вас все равно приговорили!
— Я только выполнял приказы, — вновь безжизненно повторил обреченный Полковник.
И опустил голову, точно ее сейчас должен был снести занесенный меч.
Сухо кашлянув, Турецкий поднялся и так же сухо произнес:
— Прощайте…
Когда он шел по сумеречной аллее к набережной, позади, у грота, приглушенно щелкнул вы стрел.
Голос в телефонной трубке был полон глухого недовольства.
— Ну, что там у вас, майор?
— Игра закончена. Полковник вытащил даму пик…
— Он успел открыть свои козыри?
— Нет.
— Хорошо, — в трубке послышался облегченный вздох. — Что ж, держите ситуацию под контролем. И вообще, майор, не пора ли вам стать полковником?
Эпилог
На следующий день Турецкого провожали на поезд в Ригу. Стоя на шумном перроне среди разноязыкой толпы провожающих и пассажиров, Грязнов и Меркулов выкурили заодно с другом по последней сигарете и, крепко пожав ему руку, пожелали счастливого пути.
— Кажется, демократическое гэбье нас опять переиграло? — задумчиво произнес напоследок Константин Дмитриевич.
— А по-моему, боевая ничья, — возразил Грязнов. — А ты что скажешь, прокурор?
Но Турецкий не сказал ничего. Он просто улыбнулся обоим на прощание и поднялся в вагон. Поезд тронулся. Остановившись у приоткрытого окна, Александр Борисович проводил взглядом своих друзей, которые еще некоторое время шагали рядом с ним, а затем отстали. Все, что он хотел сказать, скоро будет опубликовано в газете «Новая Россия».
И пусть об этом говорят другие. Ведь для них это всего лишь газетная статья. Очередная жутковатая байка на давно заезженную тему. А может, лучше было написать бульварный роман?
Размышляя о законченном деле, Турецкий снова ловил себя на мысли, как удивительна порой бывает роль случайностей даже в таком математически точном деле, как следственная работа. Ведь именно их взаимное притяжение в конечном итоге и помогло его раскрыть.
