И по узкому прокуренному коридору зашагала во внутренние помещения, где она переодевалась и готовилась к предстоящему вечеру.
За распахнутыми настежь дверями костюмерной и гримерной царила обычная ежевечерняя суматоха. Неотразимые, как королевы красоты, и одинаковые, как куклы Барби (за глаза Рита их так и называла), многочисленные девушки из стриптиз-шоу непринужденно разгуливали туда-сюда почти в неглиже, курили и щебетали, наряжались и прихорашивались. Тут же околачивались их поклонники из числа служащих или охраны, какие-то посторонние типы в попугайских пиджаках с золотыми цепями и сотовыми телефонами.
Рассеянно отвечая на приветствия знакомых, Рита прошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. К счастью, никого из ее очаровательных коллег по ночному ремеслу здесь уже не было. Значит, еще несколько минут она могла побыть в одиночестве, не вступая в пустые разговоры и не отвечая на плоские шутки.
Несколько минут она просто сидела, закрыв глаза и уронив голову на руки, отчужденная и далекая от всего, что происходило за этими стенами.
Потом вздохнула и неохотно стала раздеваться.
Взыскательно изучив более чем разнообразный гардероб, который предоставляло девушкам заведение, Рита наконец выбрала для себя подходящее по настроению платье и, подойдя к зеркалу, принялась задумчиво разглядывать свое нагое отражение.
Она искренне не могла понять — что особенного находили в ней мужчины? Не уродка и не красавица.
Совершенно обыкновенная девушка. Невысокая. Худенькая. Бледная. С неразвитой грудью, вьющимися льняными волосами, печальным взглядом усталых серых глаз.
Единственное, что ей в себе нравилось, — это руки. Изящные и выразительные. Руки прирожденного художника или музыканта. Недаром мужчины особенно любили их целовать. Впрочем, после нескольких часов общения с Ритой они готовы были целовать даже ее туфли.
Так уж странно эти кобели устроены: пока женщина им недоступна — она для них богиня, а затем — всего лишь половая тряпка…
Рита появилась за несколько минут до начала шоу-программы. В зале, как всегда, был полный аншлаг. За столиками, мягко освещенными уютным светом настольных ламп, так же уютно расположилась состоятельная публика. Хлопотали официанты. Слышались звон посуды, непринужденные разговоры и смех.
