Первым делом хозяева заморского товара проводили новоявленного бизнесмена на склад, где без обмана предъявили ему упомянутую партию тушенки. Еще раз убедившись, что он имеет дело с надежными людьми, Ступишин с легким сердцем отправился в расположенную неподалеку контору, чтобы оформить необходимые бумаги и расплатиться. На все про все ушло буквально несколько минут. Наконец, выложив наличными пятьдесят тысяч баксов, Вадим Николаевич поспешил обратно на склад, забирать товар. (Транспортные расходы также входили в стоимость контракта.
)
И тут произошло невероятное. Выяснилось, что злополучная тушенка на самом деле принадлежит совершенно другой фирме, а люди, получившие деньги, просто самозванцы, которых здесь никто не знает. Незадачливого бизнесмена едва не хватил удар. Не чуя под собою ног он бросился за разъяснениями в контору. Но и там его ожидало разочарование: контора тоже была чужая. А насчет так называемых продавцов ему заявили просто: «Мало ли кто здесь шляется…»
Поняв, что его просто-напросто «кинули», Вадим Николаевич на время потерял дар речи.
Затем, опомнившись, бросился звонить посреднику-торгашу. Но того, разумеется, уже и след простыл…
Это была катастрофа.
В такой ситуации проще всего было, наверное, самому наложить на себя руки. И немедленно. И тут Ступишин с ужасом вспомнил, что гарантией возврата денег была не только его собственная жизнь, но и жизни его близких!
Телефонный разговор с Литвиновым оказался коротким.
«Обломилось, значит… Ну-ну, я тебя предупреждал.
Теперь уже поздно».
«И что ж теперь?» — помертвевшими губами произнес Вадим Николаевич.
«Платить надо, старик. Как договаривались».
«Слушай, а нельзя ли договориться об отсрочке? Я найду эти деньги. Умоляю — дай мне последний шанс!»
«У тебя нет шансов, — холодно отрезал Пашка. — Впрочем, один вариант есть. Так и быть, приезжай завтра в офис. Там и поговорим».
А потом это «завтра» настало…
Фрунзенская набережная
Утро
Турецкого разбудил какой-то резкий звук. Тяжело оторвав голову от подушки, он спросонья огляделся, поднес к глазам лежавшие в изголовье постели наручные часы и не сразу сообразил, что едва не проспал.
Самочувствие было, мягко выражаясь, паршивое. И виною тому была не столько выпитая им вчера пустяковая бутылка водки, сколько напряжение и неудачи последних дней. А ведь у него сегодня, между прочим, был день рождения…
Звук повторился — нетерпеливый и настойчивый. Машинально сняв телефонную трубку, Турецкий глухо произнес: «Слушаю».
