И потом, это дело личное… Не скажу, что после нашего знакомства мы стали близкими друзьями — все же он меня почти на двадцать лет старше. Но отношения поддерживали дружеские. Встречались. Перезванивались. К сожалению, с годами все реже и реже…
— Он что, из поволжских немцев?"
"— Латыш. Человек удивительной судьбы. О таких нужно книги писать… Отец его был красным стрелком. Охранял самого Ленина. В середине тридцатых, как и большинство пламенных большевиков, угодил на Колыму, где и погиб. Мать — русская.
Тоже погибла в ГУЛАГе. Сам Карл Имантович воспитывался в детдоме для чсиров1. В сорок четвертом добровольцем рванул на фронт, приписав себе один год. В первом же бою попал в плен, а потом в концлагерь. Чудом выжил. После освобождения сразу отправился этапом в Сибирь. Бывших пленных тогда, как известно, считали изменниками. Вышел по амнистии лишь после смерти Сталина. Поступил в мединститут. Закончил с отличием. Работал хирургом. Писал научные работы. Даже получил ученую степень.
А уж скольких людей он за свою жизнь спас — об этом и не говорю… Так что вот тебе краткий словесный портрет «сумасшедшего».
Турецкий нахмурился. И помолчав, спросил:
— Послушай, Костя, при всем моем уважении к твоему профессору, неужели ты действительно веришь в эти глупые байки насчет похищения людей, торговли органами и прочие кровавые ужасы? По-моему, все это скорее из области фантастики или бульварной литературы. И вдобавок порядком заезженная тема.
— Я верю фактам, — ответил Меркулов.
— И до тех пор, пока не располагаю ими, стараюсь не делать окончательных выводов.
— Понятно… Какие будут указания?
— Не указания, Саша, а личная просьба. Я бы хотел, чтобы ты поскорее встретился с Карлом Имантовичем и обстоятельно обо всем его расспросил. А потом уж будем решать, что это: тема для бульварного романа или факты, требующие внимания Генеральной прокуратуры.
— Где я могу его найти?
— Судя по штемпелю, письмо было отправлено из Фирсановки, где у него дача.
Насколько мне известно, после выхода на пенсию он проводил там каждое лето. Заядлый огородник. Точного адреса я, к сожалению, не знаю. Помню только название улицы — Мцыри.
— Улица Мцыри?! — усмехнулся Турецкий.
— Ничего удивительного, — пояснил Константин Дмитриевич. — Ведь рядом находится Середниково, бывшая усадьба Столыпиных, где в свое время любил бывать Лермонтов. По словам профессора, необыкновенно живописные места.
