– Так меня угости! Я тоже икру с коньяком не пробовал. Тем более, с французским.
– При случае угощу. Так что с квартирой?
Белов достал из кармана блокнот и ручку, быстро нацарапал на листке адрес и телефон, показал Денису.
– Запомнил?
– Да.
Куратор убрал блокнот.
– Две комнаты, пятнадцать минут пешего ходу до университета. Сто пятьдесят долларов в месяц, без предоплаты. Можно было и пятьдесят, нам не жалко, но это выглядело бы подозрительно.
– Понял, – сказал Денис.
Белов задержал на нем взгляд.
– Подними-ка голову.
– Зачем? – удивился Денис.
– Да не бойся, ты же в поликлинике. Делай, что говорят… Кто это тебя царапнул?
– Здесь? – Денис показал на шею. – Ерунда. Замком от «молнии», наверное…
Он перехватил угрюмый взгляд куратора, помялся и добавил:
– В кафе подрался. Девушку защищал… Но не это важно. Честно говоря, меня волнует Эмиль. Некоторые его слова.
Он посмотрел на Белова.
– Я слушаю, продолжай, – сказал тот.
– Он бросил одну фразу. Мол, дядюшка Пьер восхищался, что я всегда курю или трубку, или французские сигареты типа «Голуаз-капораль».
А я тогда почти не курил, только для вида мог попыхтеть трубкой, важности напускал. Раз-два в неделю, не чаще.
– Ну и?
– Это потом уже я по-настоящему стал курить, когда в прокуратуру пошел. Сперва трубку, потом перешел на сигареты. Да, французские сигареты, – но ведь это случилось не раньше, чем через год после той встречи! Понимаете? А тогда, на теплоходе, я не курил сигарет! Никаких – ни французских, ни американских!..
– Да не ори ты так.
– Так ведь нестыковка явная!
Белов встал и осторожно выглянул в главный коридор. Женщины не было. Парень продолжал шевелить пальцами, не отрывая взгляда от экрана мобильника.
– Сколько лет прошло с тех пор? – спросил Белов, усаживаясь на место. И сам ответил: – Пять лет. Дядя Пьер мог ошибиться. Мог приврать. Мог спутать тебя с другим молодым человеком, которого встретил той весной в Тиходонске.
– Ну да, – сказал Денис. – Если бы не тот факт, что позже я закурил именно французские сигареты.
– А почему ты закурил именно французские сигареты? – поинтересовался вдруг Белов.
– Ну как почему… Они крепче американских, не такие сладкие… К тому же когда полгорода курят «LM», хочется чем-нибудь от них отличаться!
– Насколько я помню, в те годы в городе было полно также болгарских, кубинских, югославских сигарет.
– Сравнили тоже…
– А что? «Партагас», насколько помню, ядреней любого «капораля». Да и с нашим «Беломором» ты не затерялся бы в толпе.
