Его переполняли чувства.
– Ко мне нельзя, – Вера ловко обулась. – Мама приехала в гости.
– Жаль, – Денис осмотрелся. Кажется, официантки и бармен ничего не видели. Или старательно делали вид, что ничего не видели. – Ко мне тоже нельзя. Мама у меня старомодная и придерживается строгих правил…
– А если к тебе на работу? – спросила Вера. – У тебя же есть отдельный кабинет? С диваном?
– Ты умница! – воскликнул Денис, так что официантка обернулась и он знаком попросил счет. – Только дивана у меня нет.
– Ничего, обойдемся…
Расчет, такси, мимо проносятся знакомые улицы Тиходонска, они сидят на заднем сиденье и целуются, руки Дениса шарят по упругому телу девушки, ныряют под одежду, снова выныривают, его бьет дрожь, словно в лихорадке.
Высокий подъезд прокуратуры, свой ключ, звонок с вахты в отдел охраны.
– Это Петровский. Снимите входную дверь и мой кабинет. Нет, только два объекта… Спасибо…
Они быстро поднимаются по скрипучим ступенькам, спотыкаясь, но не расплетая объятий.
Второй этаж, темный коридор, Денис подсвечивает себе зажигалкой, родной кабинет открывается без скрипа и шума, объятия и поцелуи становятся все жарче, откровеннее, яростнее… Со стола с грохотом упал чайник, он отбросил его ногой, сдвинул горы бумаг и рывком посадил Веру на освободившееся место. Девушка так и не успела снять шубку, да и вообще ничего, он тоже остался в одежде, только шапку наугад бросил в сторону вешалки. На ощупь нажал кнопку раздолбанного магнитофона, и он запел голосом Высоцкого: «Особая рота, особый почет для сапера…»
Тугие пуговицы подаются с трудом, наконец шубка расстегнута, свитер поднят к подбородку, бюстгальтер сдвинут вверх, он целует маленькие округлые груди, она стонет, запрокинув голову.
Желанное девичье тело закрыто одеждой, хорошо, что оно не упаковано в брюки, а юбка открывает доступ к нужному направлению. Четко щелкает «калашников». «И не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей…»"
"Черный клинок не виден в темноте кабинета, только белеет запрокинутое лицо Веры и бесстыдно обнаженные груди… Ног тоже не видно, колготки плотно прилегают к промежности, даже оттянуть не удается, а за ней нежная плоть, поэтому действовать ножом надо осторожно… «Прошлись по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных…» – но Вера приходит на помощь, цепляет своими ноготками скользкую ткань, и он рассекает ее острым клинком.
