Секретный Дозор

Впрочем, действительно, зачем? Проще одеться потеплее.

Муромцев помолчал, потом сказал:

— А Зайцев ваш действительно давно уже распустился. Я у него как-то чайник просил, так представляете, не дал! Пришлось самому покупать.

— Какой такой чайник?

— Мда… электрический… Слушай, майор, а, скажи мне на милость, на кой тебе чайник. Если ты можешь…

— Могу, Василий Петрович, — не дал ему договорить Муромцев. — Вы даже представить себе не можете, что и как я могу. Только давайте ближе к делу. Вы принимаете мою рекомендацию?

— По сворачиванию разработки Иных, — терпеливо сказал Сергей.

— Это невозможно, майор, — ответил Данилов, а потом спросил. — И вообще, как ты себе все это представляешь, Сергей? Мне поехать в Москву и там заявить шефу, что, видите ли, Муромцев против? Так что ли?

— Можно и так, — Сергею уже давно надоел этот, в общем, беспредметный разговор, который, если хорошо подумать, можно было бы и не начинать вообще.

— А ты знаешь, что после этого будет? И даже не с тобой.

Ты сам сказал, что выкрутишься. А со мной.

— Догадываюсь. Ничего особенного…

— Почему это? — искренне удивился генерал.

— Да потому, что вы этого не сделаете. Я имею в виду, что не поедете, не скажете ну и так далее…

— Тогда о чем разговор?

«Действительно», — подумал Сергей. — «О чем мы говорим? К тому же на разных языках. Быть может сказать ему, что мне надо всего лишь его формальное согласие на вмешательство Ночного Патруля. Можно, конечно обойтись и без него, но как-то неловко перед стариком.

Неудобно. Человек работал, старался, переживал даже, хотя на генерала это вовсе и не похоже. Все-таки тысячу раз прав Леон, говоря, что во мне еще очень много человеческого. Надо прожить не одну сотню лет, потерять в схватках и что еще более страшно во мгле веков не только близких мне людей, но даже их потомков. Остаться без роду и племени, перестать считать себя русским, евреем или зулусом. Научиться смотреть отстраненно, свысока на надуманные в большей своей части ими же самими проблемы людишек. Научиться обходиться малым, имея возможность получить все. Научиться легко, терять приобретенное. Научиться невиданной среди людей толерантности и снисхождению к слабостям и недостаткам окружающих. И вот только тогда вчерашний человек может быть станет настоящим Иным. Не по способностям, а по состоянию души, по мышлению. Ужасно? Да, но куда деваться? Я сам выбрал этот путь. Правда, не без подталкивания с их стороны, но сам.