Секретный Дозор

Поэтому принял твердое решение ничего начальству не докладывать. По крайней мере, пока. Еще сочтут за сумасшедшего. Отстранят от работы. Тут меня осенило. А вдруг это как-то связано с моими латентными способностями к невидимости? Может быть, я вижу то, что другим не дано? «Да нет», — остановил я свое не в меру разбушевавшееся воображение. Раньше — то этого не было. Вот только странные сны… С детства и довольно часто мне снятся странные вещи. И довольно часто они сбываются. Даже чаще чем хотелось бы. Но сны это сны, и вчерашняя обезьяна вписывается в них точно так же удачно, как «БелАЗ» в мой малогабаритный гараж.

В общем, как мне тогда казалось, я мудро решил оставить размышления на эту тему до лучших времен. Тем более, что пора было выходить.

В этой части города все-таки недавно прошел небольшой локальный дождь, и огромное какого-то серо-свекольного цвета здание нашего управления влажно темнело за недавно установленной в кремлевском стиле оградой. Впрочем, на мой взгляд, довольно безвкусной.

У входа никого не было. Я вошел в здание управления, поздоровался с дежурным прапорщиком Костей и поднялся к себе в кабинет. Часы показывали без десяти девять. Пора было идти к Данилову. Глотнув из кружки оставшийся со вчерашнего утра и так и не выпитый мною чай, я на всякий случай взял из сейфа дело Казимирова и, сунув его под мышку, побежал в приемную. Увидев меня, Мария Ивановна кивнула головой в сторону двери и, вспомнив вчерашнее разрешение шефа заходить к нему в любое время без доклада, я пару раз стукнул по двери и вошел.

Генерал явно был не в духе. Не предложил даже сесть. Поздоровавшись, он, молча, положил на стол передо мной несколько увесистых коричневых папок. Помнится, что такого цвета была оберточная бумага, в которую еще лет пятнадцать назад в продмагах заворачивали селедку и дефицитный весовой комбижир.

Данилов ткнул рукой в сторону папок и пробурчал:

— Здесь почти все. Изучи. Постарайся успеть за пару дней.

После чего посмотрел на меня.

Дескать, вопросы есть?

— Слушаюсь, Василий Петрович.

Шеф еще некоторое время смотрел на меня, словно ожидая чего-то, потом пожевав губами, отпустил с миром, сказав, что я могу идти.

Запершись у себя в кабинете, я приоткрыл окно, заварил свежий чай и, усевшись за стол, развязал шнурок первой папки. Солнце за окном поднялось уже достаточно высоко и начинало парить. Кабинет насквозь, как пулеметными трассерами был прошит его яркими лучами.