Секретный Дозор

После того, как Мария Ивановна, так и не произнеся ни одного слова, тихо вышла генерал спросил:

— Ну, как Сергей, какие имеешь мысли, на сей счет? А то я вижу ты в небольшом затруднении.

— В затруднении, Василий Петрович, это слишком мягко сказано. Я не знаю, что вам ответить. Фактически напрашиваются только два, более или менее реальных вывода. Первый — каким-то неведомым образом у вас осталась разработанная группой «Фантом» защита. Думаю, что это маловероятно. Наши изъяли все. Подчистую.

— А второй вариант? — поинтересовался Данилов.

— Второй вариант… Он… я его еще не придумал, — сознался Муромцев.

— Хорошо, — сказал генерал. — Оба твои варианта хороши и оба они, как это не прискорбно для тебя — никуда не годятся.

— А второй-то почему не годится, Василий Петрович, — засмеялся Сергей. — Его ведь еще не существует?

Тихо скрипнув, открылась дверь, и Мария Ивановна внесла поднос заставленный чайным набором и двумя тарелками с бутербродами. «Дежа вю, — подумал Сергей». Расставив чашки и, разлив чай секретарь оставила их вдвоем.

Муромцев не стал ждать приглашения и, сложив вместе два бутерброда с колбасой, стал их сосредоточенно жевать, вопросительно поглядывая на генерала. Данилов, отхлебнув чайку, и не торопясь сказал:

— Второй вариант потому не верен, Сергей, что ты изначально не сможешь дать верный ответ. В лучшем случае лишь частично верный. Поэтому мне опять придется самому все объяснять. Я тебя втянул в это дело, сам заварил всю кашу, поэтому мне и расхлебывать.

Ну и как раньше потом ты сможешь задавать вопросы. Договорились?

— Я слушаю, Василий Петрович.

У Муромцева было такое чувство, что он сейчас услышит нечто очень и очень важное для себя.

Данилов взял в руки чашку, откинулся на спинку кресла и начал говорить. Медленно, не торопясь. Иногда он дважды повторял одно и тоже, если у него не было уверенности, что Муромцев его правильно понял. По мере рассказа генерала, перед Сергеем открывались поразительные ретроспективы.

В них укладывалось и ими же объяснялось все, что он знал, но не мог до настоящего времени понять.

Начал Данилов просто:

— Зовут меня отнюдь не Василий Петрович Данилов. Точнее говоря это не настоящее мое имя. Настоящее я давно забыл и это, как ты сам понимаешь к лучшему. Самое древнее имя, которое я могу тебе Сергей назвать, не будет благозвучно для уха современного человека. В более или менее удобоваримом для тебя варианте оно звучит как Унха-муна.