Отдельную проблему составляет загадочная природа Ставрогина: если так трудно понять, что он собой представляет, почему его так часто считают источником зла?
Ставрогина обвиняют в символичных преступлениях, составляющих центр романа: в убийстве брата и сестры Лебядкиных (в соучастии с Федькой Каторжным), в лишении чести Лизы Тушиной и ее последовавшей за этим смерти, а также в растлении и самоубийстве девочки Матреши[120]. Эпизод с Лизой является кульминацией романтической сюжетной линии «Бесов»; его описывает рассказчик.
Что же до истории с Матрешей, то она представлена во вставном документе, повествовании от первого лица в форме письменного признания; как бы то ни было, вопрос о том, следует ли включать его в канонический текст романа, не решен до сих пор. Сложность моей аргументации не должна отвлекать вас от основного тезиса, касающегося этической значимости речевых актов. Исследуя движущие силы явки с повинной, я сначала сфокусирую внимание на основном тексте романа, а затем перейду к признанию Ставрогина.
"
"Достоевский строит свое нарративное искусство на косвенной речи, на слухах. В своем фундаментальном исследовании «Братьев Карамазовых» Н. М. Перлина подчеркивает, что такая (используя бахтинский термин) двухголосая речь всегда двусмысленна, причем Библия (Священное Писание), «наследие, имеющее абсолютный, неоспоримый авторитет», постоянно служит сверхавторитетным источником цитат [Perlina 1985: 24–25]. Цитаты из всех иных источников, за исключением Пушкина, участвуют в пародийном диалоге[121].
Цитирование непривилегированных текстов принижает авторитет источника. При анализе «Бесов» мы можем применить этот удачно найденный критерий к нарративной структуре романа, поскольку о характере и репутации Ставрогина, а во многих случаях даже о его словах читатель почти исключительно узнает с чужих слов. Догадки Д. Даноу относительно косвенной речи у Достоевского подкрепляют мое скептическое отношение к надежности сплетен, касающихся Ставрогина. Даноу констатирует:
Хотя Ставрогин является автором различных философских идей и политических стратегий, он никогда не высказывает свои идеи напрямую.
Их озвучивают только его сторонники, отчаянно желающие просветиться душеспасительной философией или овладеть нигилистическим методом политических действий. В отсутствие прямой речи героя взгляды, которых он придерживался в прошлом, но от которых давно отказался, высказываются его учениками в виде косвенной речи.
