Секс-босс по соседству

И теперь он вжат в меня, готовый провраться даже сквозь четыре слоя ткани.

И вон он дает мне вздохнуть, спускаясь по шее все ниже, к груди, продолжая неотрывно мять задницу.

И теперь я могу говорить. Только как сказать «хватит», если сердце бьется резкими басами где-то в области горла. Как сказать «хватит», если вот прямо сейчас это меньшее, что мне нужно.

Как сказать хватит, если впервые мужские приставания мне не противны. А любопытство, оно такое, оно берет верх над разумом.

Особенно если мужчина делает это.

Нежно, словно крыльям бабочки касается сосков пальцами. Покручивает так мягко, что впору выть от удовольствия. Оно плещется во всем теле игристым вином. И хочется только кусать губы в исступлении и чувствовать. Чувствовать. Чувствовать. И только холод по плечам, когда он снимает с меня рубашку, немного приводит в себя, чуть-чуть толкает из глубины порока в свет осознания, а к чему это все, собственно, приведет.

– Владимир, – еле произношу, теперь сама вжимая его голову в себя.

Он не отвечает, теперь еще быстрее освобождая меня от одежды. На очереди лифчик, который летит стрелой в сторону.

– Если мы это сделаем, мне придется искать новую работу. А эта мне нравится. И мне кажется, я даже с боссом нашла общий язык.

– Не придется, – рычит он где-то в области живота, целуя его, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Теперь его пальцы дергают пуговицы на штанах. А их там пять штук. – Не носи больше брюки.

– Но я не хочу быть вашей любовницей, – дурацкая фраза, совершенно неуместная.

– Значит, придется тебе взять на себя обе должности, – вжимается он губами в трусики, снося окончательно оковы разума, погружая в какой-то неведомый мир нирваны. А это через ткань.

– Но вы говорили, что так нельзя.

– Вы говорили, что не терпите влюбленных в себя дурочек.

– Вы еще говорили, что либо я стану вашей любовницей, либо секретаршей и вы никогда не совмещаете, – держусь за плот в этом бушующем океане в надежде на спасение, но Владимир все портит, лишь на мгновение поднимая взгляд, своими идеальными пальцами оттягивая ткань простых белых трусиков.

– У любого правила, сладкая, есть исключение.

– Исключение? – сердце сейчас остановится.