Секс и ничего личного (СИ)

В-третьих, с пробирками не нужно общаться — знай себе, шуруй тоненьким ершиком.

В четвертых, с пробирками не требуется договариваться, прежде чем отмыть, а отмывая, не нужно учитывать их мотивацию и держать в уме, что они могут лгать. Пробирки, мать их, совершенно прозрачны!

То ли дело — лю-у-уди-и-и!

Вынуть пробирку из штатива — освободить от содержимого — ополоснуть — еще раз освободить — тщательно промыть мыльным раствором и ершиком — ополоснуть — еще раз полоснуть — поставить стекать на штатив к уже вымытым пробиркам.

Когда поддон на четыре штатива заполнится полностью, погрузить его на двадцать минут в здоровенный артефактный нейтрализатор. За двадцать минут он обработает чистые пробирки до стерильности, а недостаточно чистые пометит. Их нужно будет перемыть — правда, отмывать после нейтрализатора гораздо тяжелее, мало того, что загрязнения во время обработки присыхает намертво, так еще и маркер оттирать не так просто.

Так что в моих интересах мыть чисто с первого раза.

Действовала я в перчатках и маске: несмотря на то, что в сегодняшней лабораторной никаких опасных реактивов не применялось, инструкция по технике безопасности была неумолима.

Занятая простой механической работой, я пыталась оценить результаты, которых достигла сегодня в своей попытке расследования.

Оценка выходила не то чтобы высокая.

То ли были у Луизы враги — то ли нет. То ли были у нее деньги — то ли нет.

Единственный безусловный итог, подтвердилось, что Луиза меня действительно терпеть не могла. В этом без колебаний сошлись все опрошенные.

А толку-то мне с таких результатов?

Гений сыска, едрить твою налево.

Злобно надраивая очередную пробирку в приступе недовольства собой, я пропустила, как хлопнула входная дверь, и в лаборантской появились люди, кроме меня.

Вздрогнула, услышав за спиной голоса, оглянулась — и замерла.

Да, профессор предупреждал меня, что эту лаборантскую криминалисты используют совместно с артефакторами, так что скорее всего я буду в ней не одна, но этих людей я встретить в ней не ожидала.

И теперь замерла в испуге.

Вошедшие в лаборантскую Тессье и Фонтен меня даже узнали не сразу. Сначала кивнули, и только потом Фонтэн с легким удивлением уточнил:

Я тоже кивнула, одновременно подтверждая, что я Морель, и здороваясь, и парни прошли мимо, в ту часть лаборантской, где расположились артефакторы.