Секс и ничего личного (СИ)

Точнее, Я для Вива. Не сомневаюсь, что уж Вив-то вертеться ночами с мыслями о дуре-Морель не будет, он же глазом моргнет, и к нему очередь из претенденток прибежит, во главе с Камилой. И, кстати, вполне можно шепнуть Камиле, что гросс Теккер свободен и его можно хомутать. Ей это дало бы конкурентное преимущество, пока остальная толпа не набежала, а мне — её признательность. Учитывая, кто ее родители, пойдет Камила, скорее всего, далеко, и мало ли, когда мне в будущем могут пригодиться хорошие с ней отношения.

Я перевернулась на живот и вцепилась зубами в подушку. Подушка была совершенно ни в чем не виновата, но кусать кроме нее было больше некого, только себя, а для самоповреждений я слишком здравомысляща.

Выплюнув подушку, я перевернулась на правый бок, подобрала ноги и руки, сложившись под одеялом в позу эмбриона и уставилась раскрытыми глазами в ночную темень своей комнаты.

Злобно выругавшись, я разогнала приступ самоуничижения и вылезла из постели.

Ну его нафиг, все равно же не усну.

Из чувства злобного протеста наплевав на глубокую ночь, здоровое питанье и борьбу за стройную фигуру, заварила крепкий вкусный чай (притащено гросс Теккером), разложила на блюдце нежнейшие печеньки (притащено гросс Теккером) и раскрыла блокнот, с которым ходила к соседкам Бернар.

Проведу-ка я лучше время с пользой.

К утру вид у меня был так себе — после бессонной ночи-то.

Зато я поняла, чего я к Амайе прилипла: это же она пыталась вбросить идею, что денег, пропавших у Бернар, на самом деле не было.

А еще у нее было минимум три дорогих покупки за последнее время.

И я, конечно, постараюсь уточнить этот момент, но, готова ставить на кон свой магический дар… нет, даже свою коллекцию артефактов, что шторы и плед появились в комнате Амайи после исчезновения из комнаты покойной Бернар гипотетически несуществующих денег.

— Доброе утро, господа студенты, рад вас всех видеть, а знаете, почему? Потому что у нас сегодня лабораторная работа!

Дружный стон стал ответом на жизнерадостное заявление декана.

— Ну-ну, ребятки, это будет совсем не больно! — Кровожадно утешил нас терр Мулья, и начал объявлять пары на лабораторную.

Какими резонами он руководствовался при распределении, известно только богам. И боги эти вряд ли были добрыми, потому что мне в напарники достался Моранж.