Секс и ничего личного (СИ)

Совершенный и совершенно голый гросс Теккер вел себя отвратительно: он хватал меня руками, лез целоваться и вообще, никак не осознавал своей миссии в искусстве. Я всячески делала вид, что голый Вив в моей комнате мне нужен исключительно как объект эстетического любования, но постепенно теряла позиции. И предметы гардероба. Я уворачивалась. Отбивалась. И целовалась с Вивом, как безумная. Как полностью, абсолютно сумасшедшая.

Толчок в широкую грудь — и Вив покорно падает на мою кровать, позволяя оседлать себя. Мне мне из одежды только белье, и я прогибаюсь в спине, наклоняюсь ближе к его лицу, чтобы у гросс Теккера была возможность рассмотреть свой подарок.

Так здорово видеть яркую и честную реакцию Вива на себя. Как сбивается его дыхание, темнеют глаза от расширяющихся зрачков. Вив тянется ко мне всем телом — руками, губами, и то, на чем я сижу ягодицами, тоже тянется ко мне.

Меня распирает улыбкой и радостное, искристое предвкушение несется в крови пузырьками шампанского.

И навалившись на Вива грудью, переплетясь с ним пальцами, я целуюсь с Вивом — упоенно, самозабвенно, так, словно никогда-то мне не разрешали отпустить себя, а тут словно отпустили невидимый поводок, сказали “Можно!”.

У Вива горячие губы, он нетерпеливый, он обалденный, и я, забываясь от жадности, целуюсь с ним так, словно хочу сожрать.

И, наверное, действительно хочу.

— Кэсс, Кэсс, ну, давай, я хочу, я с ума сейчас сойду, — бормочет Вив мне в губы, и тут же сам принимается целоваться.

Так, будто жадность у нас одна на двоих, и желание сожрать друг друга — тоже, и в голове шум тоже общий, один и тот же у него и у меня.

И я тоже хочу, хочу так, словно с ума сейчас сойду.

Я ненадолго отпускаю руки Вива, чтобы стянуть с себя трусы, и снова сцепляюсь с ним пальцами. Шепчу прямо в рот:

— Где презервативы? — потому что мои невыносимо далеко.

Вив от удивления даже выныривает из нашего общего безумия, распахивает глаза:

— Я же принес справку!

Оболтус. Разгильдяй. Опять нарушает технику безопасности! И за это я обязательно откушу ему голову.

А сейчас… сейчас я опускаюсь на член Вива. Медленно. До упора. Чувствуя его всего, целиком. И окончательно отпускаю поводья.

Секс выходит каким-то первобытным. А финал — яростным.

— Ну вот теперь, можешь рассказывать! — торжественно объявила я, распластавшись по гросс Теккеру медузой. Мы оба голые, мокрые и удовлетворенные, самое то говорить о неприятных темах и ковыряться в больных мозолях.