Секс-няньки по соседству

А, нет, слышу:

— Дура! Вот куда ты лезешь! Идиотка! Я же убить тебя мог!

Волнуется, бесится, кажется, даже паникует, и мне реально тошно. Ощущения, словно в меня насильно галлон мартини влили. Тошнит.

— Я хочу на свежий воздух, — еле выговариваю и тру ушибленное место. Правда боль не уменьшается.

— Ее спасаешь, а она даже спасибо сказать не может, — ворчит он, но тем не менее берет на руки. Правда сначала осматривает со всех сторон, словно не знает, с какой стороны взять.

«Сзади, милый», — подумала бы я, не будь такой адской боли и тошноты.

Пока он в темпе несет меня на улицу, я обдумываю произошедшее. Вытираю выступившие слёзы об его белую майку, что совершенно не скрывает идеальной формы тела. Как ненормальная обнюхиваю Рената.

Ему до этого никого дела. На его лице пролегают тяжелые морщины, делая его ещё более серьезным. Даже постаревшим. Он не смотрит на меня.

Его огромные ладони соприкасаются с голыми участками моего тела, очень и очень близко с интимными местами. Это крайне, крайне неприлично, и мой мозг начинает гудеть.

— У меня болит голова, так что может быть хватит щупать мой зад? — хлопаю его по плечу, когда мы выходим на улицу через задний выход.

Он ничего не отвечает на мое замечание, только кивает и очень аккуратно ставит на ноги. Пошатываюсь, держусь за него и поворачиваю голову. Мы одни в темном переулке.

Боль вроде бы ушла, но тошнота и легкое опьянение остались. Голова кружится.

Я уже упоминала грязные мыслишки? Так вот, одна из них о том, что будь на месте того зверя Ренат, я бы тоже истошно кричала. Но только уже после того, как он протаранил мое нутро. Плохая, плохая Катя!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Смотрю прямо перед собой, на свои руки, что очень удачно покоятся на часто вздымающейся груди. И под белой майкой кружочки сосков стали отчетливо видны.

Твердые камушки обычно образуются от холода.

Скольжу ладонями вверх, растопыриваю пальцы и чуть задеваю соски. От легкого касания по телу протекает импульс тока, снося последние барьеры гордости и приличия, и в мозг втекают новые неправильные мысли и пошлые помыслы.

Поднимаю голову, и дыхание перехватывает, потому что вижу в его взгляде отражение всех своих желаний.