Ох, барин, как ты вовремя.
— Корнеев, спасай. Возле дома караульные, и я пройти не могу.
— Что? Кто? Аа-а-а.
Дошло? Как-то туго соображалка работает. Как его из школы выпустили?
— Иди в сторону института. Я тебя встречу.
— Так ты не дома?
— Вообще-то, я учусь, в отличие от некоторых. Или ты передумала, и решила не просто смотреть, а рядом прилечь?
Черт. Черт. Черт.
Он видел, как я слюну на него пускаю?
Что-то я по Вике соскучилась. Лучше пойду с девчонками поболтаю. Там хотя бы сразу прибьют, а Корнеев еще долго издеваться над трупом будет.
41
— Могу сказать сразу, что я совершенно не против. Если ты не заметила, то я тогда замерз немного, и малость тепла, мне бы точно не помешала. А, вообще судя по твоему молчанию, ты сейчас придумываешь план побега, и тебе уже не страшна та полоумная, возле подъезда. Я прав, а, детка?
— Прав, Корнеев, ты совершенно прав. И то что глазела, и то что сейчас планы придумываю. Счастлив, да?
Сегодня день откровений, а я не в курсе этого знаменательного события? Вот же, попадос.
И это от слова — задница. Я и не соображала, что в какой-то момент, взяла и вывалила ему всю правду. Да потому что врать не было смысла. Если барин не спал, если подсматривал, изображая из себя Белоснежку чертову, то обман меня бы только ближе к стенке придавил, возле которой расстрела ждать пришлось бы.
— Честно? Немного. По крайней мере, сейчас ты не натягиваешь на себя костюм безумного ежика, и не стараешься уколоть меня иголкой. Мы вышли на новый уровень? Давай же, Нат, признайся уже, что я тебе нравлюсь, и я выдохну.
А то после знакомства с тобой, я себе каким-то неполноценным чувствую. Будто ты на свет появилась, чтобы меня об землю шарахнуть и показать где черное, а где коричневое.
— Нет никаких уровней, Корнеев. Их нет и не будет. И признаваться в чем-то я тоже не собираюсь. Всего лишь торс твой заценила. Да и здесь ты сам виноват, нечего его было показывать. Да и, вообще, накачивать. Ходил бы с пузом до колен, тогда бы никто и не смотрел.
— Ну, я буду не против завтраков в постель, и плотного ужина, можно туда же."
"Мне показалось, или его голос уже не из трубки доносится, а где-то совсем близко? Вернее, у меня за спиной.
Судорожно сглатываю, и резко разворачиваюсь, тут же натыкаясь взглядом на Корнеева, который немного склонив голову стоит, и, смотря на меня — улыбается.
А у меня паника.
Я ведь не ожидала.
Рот открыла, руки так, вообще, в вареную сосиску превратились и размякли.
