— Отвыкай, Корнеев. Теперь у меня цель в жизни появилась: откормить тебя, чтобы ты в проем не проходил, и смотреть, как те девчонки, которые недавно столбенели, бегут от тебя, ломая каблуки. Вот, этим и отомщу тебе за телефон.
Корнеев опустил голову, посмотрел на свой живот, и зачем-то погладил его.
— Какая ты кровожадная. Я уже испугался.
ПФ-ф-ф. Тоже мне. Это он меня еще кровожадной не видел. Вот если еще раз попробует лапы свои распустить, то вживую увидит, как свирепеет еж, и кидается на противника.
Кстати, а в схватке ежа и куруообразного, кто победит?
Без разговоров сажусь в машину и пристегиваюсь, пока Корнеев идет занимать свое место.
Открываю сумку, и раскладываю на коленках свой почти новый телефон. Бедный. Ему и двух лет не было. Умер в таком возрасте. Я теперь как родителям звонить буду? А бабушке? Эй, а просыпаться без его противного звука?
— Выше нос, детка.
Он протягивает руку и отбирает у меня мертвый аппарат.
— Сейчас всё решим.
— А-а-а. — сразу понимаю, о чём он говорит. — Конечно, решим.
Только предупреждаю сразу, я не разрешаю тебе, покупать новый телефон. Нельзя. Понял? Запрет.
— Покупать? Детка, у меня нет столько денег. Я всего лишь студент, которому и кредит-то не дадут.
— Не ёрничай.
— Даже и в мыслях не было. Всего лишь сарказм.
Спорить не стала. Сарказм так сарказм. Хочет вставлять свои пять копеек, пусть вставляет, мне то что. Мне вон думать надо, на какие шиши телефон себе покупать. Не, у меня есть деньги. Я последние дни и не тратилась толком.
Только эти деньги на квартиру. Я ж не собираюсь и правда жить в том доме бесплатно. Буду платить. Сколько скажет, столько и буду. Да и пока у Корнеева обитаю, на его шее сидеть не собираюсь. Хоть едой с ним расплачусь. Сварить суп, и пожарить картошку — несложно. Руки не отвалятся.
Пока я зависла в своих мыслях, Даня мне что-то говорил.
— Надо что-то с твоей ненормальной делать. Это уже шиза какая-то. Хоть бери и переезжай в бункер.
— Думаешь, бункер тебя спасет?
— Нет? — брови Корнеева вверх поползли.
— Она подкоп рыть начнет. — смеюсь, хотя знаю, что смеяться и стебаться над Викой нельзя. Некрасиво это."
"Барину моя идиотская шутка тоже не понравилась. Он тяжело выдохнул, и все свое внимание на дорогу переключил. Блин, и вот гадай теперь, чего он так резко в лице изменился? Может, сам уже Викулю побаивается? Мало ли. Хотя, зачем Корнееву её бояться? Он сильный. У него связи есть. Если захочет, он же и правда может навсегда её от себя отогнать.
