Значит, глюки меня еще не догнали. Жить можно.
Ой, а чего это он так близко подошел? Прям сантиметр между нами, и я уже чувствую на себе красные точки от женской половины, которые рядом находятся.
Угу.
Стреляют в меня — не целясь.
— Наталья советовалась с именем вашего будущего ребенка, а я подсказал назвать его «Назаром». — Выкрутился, гад. — Но бывайте, малыши. У дяди Назара взрослые дела. Откланиваюсь.
И ведь реально откланялся. Поклонился нам, руку за спиной держа, а потом свалил, будто Суханова рядом и не было.
— Имя будущего ребенка? — говорил Корнеев, не провожая друга даже взглядом.
— Ну, и друзья у тебя барин.
Надо как-то отойти от него. Нельзя стоять так близко друг к другу, под пристальными взглядами всех собравшихся. Они ведь смотрят. Я боковым взглядом чувствую, как все на нас таращатся. Конечно, видят, что сам Корнеев к какой-то Туське приклеился, а она, даже и не против этого. Стоит и стоит себе, учащенно кислород потягивая, как коктейль из тонкой трубочки.
Но Даня на всех зевак внимания не обращает.
Кажется, он их и вовсе не замечает.
— Чего хотела твоя сумасшедшая вместе с Селезнёвым?
— Да я сама не поняла. Вика рассказала, что квартиру ищет. А ты откуда об этом знаешь?
Но молчун не отвечает, хотя, на то он и молчун.
Он неожиданно хватает меня под попу, и также неожиданно сажает на подоконник становясь рядом. Я и охнуть не успела, честное слово.
— Ты же в столовой меня с тетей Галей ждал.
— Как ты думаешь, я от твоей Звягиной в институте спасаюсь? Добрые люди говорят, куда мне ходить точно не стоит, чтобы на мину не нарваться.
А-а-а. Теперь стало понятно, почему Вика порой не могла найти своего кумира. А у него значит по всему зданию длинные языки натыканы, которые и помогают барину безопасно перемещаться?
Я и подумать не могла, что тут целая система выработана. Хм, вспомнила. Мысль сама в голову прилетела. Он же до переезда, всегда появлялся там, где я была.
А Туська на совпадения грешила.
— А сегодня затянули с информацией.
— Как-то угрожающе звучит мужской голос. — Когда узнал, ты уже в аудиторию зашла. Ничего не случилось?
— He-а. Мог бы и дальше пирожки лопать.
Но все равно, душу грела мысль, что он беспокоился.
— Когда про Селезнёва услышал, этот пирожок мне комом в горле встал. — Говорит Корнеев глядя на мое красное от смущения лицо. — Нат, говори мне обо все. Хорошо?
— Ладно. — на автомате отвечаю ему.
— Отлично. Кстати, у меня для тебя новость.
