Заходим в лифт, и когда Корнеев нажимает на кнопку самого верхнего этажа, моё любопытство летит вверх так же, как и эта железная коробка.
— Куда мы? — поднимаю глаза, и смотрю на парня.
— К небесам. — улыбается он, видя моё недоумение. — По крайней мере, туда, куда твоя шизанутая соседка не сможет добраться.
На секунду я представляю, как бы Звягина радовалась, будь она на моём месте. Вот прямо сейчас, она бы прыгала от восторга, лишь от того, что стоит рядом с Корнеевым. Интересно, а он многих сюда приводил? Со многими к небесам своим поднимался?
Хотя плевать.
Это всего лишь один вечер. Уж двадцать минут я смогу держать свой колючий язык в резиновых перчатках, и не гавкать по любому поводу.
Потом еще буду проходить мимо его фанаток, и мысленно злорадствовать, что меня он уже на крышу отвез, а вы еще в очереди стоите на просмотр этого зрелища.
А смотреть и, правда, было на что.
Я еще никогда не видела город с такого ракурса.
Дух захватывает.
Звездное небо, особенный запах, которого на земле не встретишь.
Здесь красиво, настолько красиво, что я достаю телефон, и одним щелчком увековечиваю этот момент.
— Я прихватил с собой зеркалку.
Корнеев все это время стоял сзади меня, и, наверно, смотрел на мой открытый рот.
Зеркалку?
На крыше «Мира», а именно так я запомню это место, стоит небольшой столик, на который парень ставит свой баул, и расстегивает молнию.
— Никогда не мечтала побыть моделью?
Что? Я? Моделью? Да, конечно, мечтала. Как и любая другая девчонка возле зеркала крутилась, пока родителей дома не было.
Позы разные выбирала, мамины платья натягивала. Правда, за это потом получала, но ничего, всегда считала, что модели и это стерпят.
— Нет.
А что? Не буду же я с Корнеевым детскими мечтами делиться? Тем более, я уже не ребенок. Взгляды изменились. Для меня сделать селфи в публичном месте, равносильно пройтись по парку голой.
Да и тем более, не собираюсь я, перед ним живот втягивать, для идеального фото.
— А я в детстве мечтал стать леденцом.
Так, ладно. Признаю, вечер мне начинает нравиться.
— Кем? Ты серьезно? — Наверно, даже охранник внизу услышал мой ослиный хохот.
— Абсолютно. Я носил брекеты, и карамельки были под запретом. Замри!
Меня ослепляет вспышка света.
Не знаю, что смешного он увидел, но смотря на камеру, он улыбался.
— Тебе сколько тогда было?
— Не помню уже.
Он идет к самому краю, а я иду вслед за ним.
Еще один щелчок, и на этот раз он фоткает ночной вид.
— Школьник леденец? — Мой смех невозможно остановить.
