Понятно же, что у меня возможностей нет, выкрутиться из этого без тебя. Вот поэтому, ты захотел встретиться — мы и встретились.
Я облегченно вздыхаю, будто только что дембельнулась.
— Но я тебя не заставлял приходить. У тебя был выбор: остаться дома и послать меня в веселое пешее. Наталь, я тебя не тащил за руку, под дулом пистолета не угрожал казнью, в случае отказа. Ты пришла сама.
Чертова мужская логика.
У меня шок.
Если посмотреть на проблему с этой стороны, то Корнеев — ангелочек, а я высокомерная истеричка, которая решила наехать на лик святой.
"
"— Не заставлял, но я здесь.
— По своей воле, пижама в цветочек.
Он улыбается, а я злюсь.
Вот где справедливость?
Он меня только что к стенке приставил, и на кусочки разбомбил.
— Не называй меня так.
— Милый хвостик тоже не подойдет?
— А тебе подойдет павлин?
— В принципе, да. Если не вспоминать, что он из отряда курообразных.
Мы больше не разговаривали.
Корнеев включил музыку, и пристально следил за дорогой, но периодически я ловила на себе его взгляд.
Не спрашивала, куда он меня везет, и сколько еще нам осталось ехать. Я смотрела на ночной город, и волна раздражения постепенна утихала. Будто сидя в этой машине, я с каждым метром избавлялась от груза всех проблем. Оставила сзади Звягину и Степашкину. Переезд в другую квартиру, где мне придется делить ванную с совершенно посторонним человеком, который будет гнуть свои порядки. Это все оставалось позади, а я даже на секунду забыла, что увозил меня от всего этого сам Корнеев.
Минут через семь мы подъехали к высотке, где я однажды была. Ксерокопию делала, на первом этаже. Что на остальных квадратах находилось, я без понятия, и поэтому меня интересовал только один вопрос.
Что мы здесь забыли?
— Пойдем.
Корнеев выходит из машины, открывает заднюю дверь, и достает оттуда черную объемную сумку, которую из-за своих раздумий, я до этого и не заметила.
— Наташ…
А я хочу остаться в машине, но не хочу при этом выглядеть полной дурой. Да и, если честно, любопытство уже начинало покалывать под лопаткой.
Это уже означало, что усидеть на месте мне будет сложно, даже если разум прикажет это сделать.
Корнеев закрывает заднюю дверь, и я, собравшись с духом, выхожу на свежий воздух.
Он прохладный. Еще чувствуется, что совсем недавно дождь лил, как из шланга. Закутываюсь в ветровку, и мысленно хвалю себя, за толстые джинсы, которые решила одеть.
Мы идем к зданию, и охранник лишь кивает при виде нас.
