Наверно, это я его своим нервным прыжком в реальный мир вернула. Конечно, не каждый ведь день, девки шарахаются от него
А тут…
Хотя, какая-то часть меня, от этих слов подпрыгнула и сделала двойное сальто. Плохим человеком я себя не считаю, злорадствовать тем более не люблю, но, сколько времени Звягина гонялась за этим парнем и ничего. А я гоняться не собираюсь, даже наоборот, избавиться хочу, но получается, что мы с ним в одной квартире почти в обнимку стояли, и он меня в этот момент намеками к стене прибивал.
— Вот завтра уеду, и будешь делать всё, что захочешь.
А сейчас, пожалей мои нервы. И, вообще, ты картошку по всей прихожей раскидал. Теперь собирать нужно.
Ловко я от темы уехала?
Конечно, не он ее раскидал, но мне только это в голову пришло. Странность какая-то. В его присутствие у меня развязывается язык, но высыхает мозг. Почему? Это тот вопрос, на который нет ответа.
Пока парень завис, как при слабом сигнале интернета, я резвой козочкой начинаю собирать голландский овощ, который умудрился укатиться под полку для обуви.
— Я достану. — Отвисает Корнеев, и отодвигает меня.
— Я сама. — Падаю на коленки, чтобы удобнее было и тянусь к заветному.
— Наталь, все-таки я. — он пристраивается рядом со мной, и мы, как два идиота пытаемся схватить одну картошину.
— Корнеев!
— Детка!
— И Сухой!
Мы с барином резко пытаемся повернуться на говорящего, и смачно сталкиваемся лбами.
Пока я тру ушибленное место, вижу перед собой ржущего Суханова.
— Вы бы хоть двери закрывали, что ли.
А если бы я чуть позже зашел и увидел то, что видеть не следует? Моя детская психика такого не выдержит.
Корнеев пожимает руку друга, а я вскакиваю на ноги. Неудобно-то как… даже с учетом того, что я ничего плохого не делала.
— Чем занимается молодежь? — Назару весело. Он улыбается.
— Картошку собираем. — обыденно отвечает Корнеев, и смотря на меня, подмигивает.
Парень запрокидывает от смеха голову, а я фыркаю в ответ.
— На паркете? Картошку? Как же скучно я живу. Кстати, привет, красотка.
Честно не знал, что ты здесь, поэтому и вломился без приглашения.
— Привет. — скорее под нос себе бурчу, чем вслух говорю.
— Назар, тебе чего? — устало спрашивает Корнеев, скорее всего, он и не знал, что друг, на ночь глядя в гости, завалится.
— Вообще, пришел тачку твою одолжить, чтобы к одной мадмуазель голубых кровей на вечерний чай сгонять. — Говорит, а сам на меня смотрит и улыбается.
Думает, я не поняла, что он говорит?
Тут и переводчик не нужен.
