Когда я его о чём-то спрашиваю, он отвечает, но так, что я ничего не могу понять.
– Я же тебе говорила, он очень подозрительный тип.
– Он очень странный тип, – возразил Илья. – Но это ничего не означает. Ты тоже странный тип.
Держась за руки, они пошли вдоль бурой осенней речки и шли довольно долго. Трава хлестала Илью по голенищам жёлтых сапог, сработанных дядей Васей Галочкиным, оставляла мокрые семечки. Чтобы ни о чём не думать, Илья принялся рассказывать об олимпиаде по физике для школьников и о том, что его попросили придумать несколько олимпиадных задач.
Он придумал три, а с четвёртой дело не идёт. Задача получается слишком сложной, а решение неоднозначным.
Ангел внимательно слушала.
Потом он спохватился и сказал, что она должна была его остановить, а она ответила, что ей очень интересно. Он кивнул – ну, конечно, а она спросила, что, по его мнению, хранят в бревенчатых домиках, понатыканных вдоль всего берега.
– В них ничего не хранят, – объяснил Илья. – В них моются. Это бани.
Ангел очень удивилась.
Потом они долго шли обратно и на плотинке дружно повернули направо, а не налево, к гостинице. Им очень не хотелось расставаться, но страшно было придумать нечто отличное от прогулки, что позволило бы им не расставаться!.."
"Так они бродили до сумерек, сильно замёрзли и устали, и нужно было решаться, но Илья так ни на что и не решился. Ему очень мешали восемнадцатилетний Макаллан, который по идее должен был не мешать, а способствовать, и история про челябинского кавалера.
По непонятной причине кавалер сильно его задел, и об этом тоже хотелось подумать.
На первом этаже они расстались, и каждый пошёл к своей лестнице.
Ангел так устала от переживаний и волнений, что еле передвигала ноги. Немного досадно было, что Илья не проводил её до двери и не попросил почитать стихов, но она велела себе не расстраиваться – он завязал ей шнурок и купил кружевную манишку, а это так много! Шнурки ей завязывал только папа, когда она была маленькой, а кружевных манишек не дарил никто и никогда, потому что это невозможно.
Наверное, проще получить в подарок бриллиантовое ожерелье или арабского скакуна, а не кружева, купленные в деревенской лавке, – и не потому, что она попросила, а потому что ему понравились кружева!..
В номере было тепло, и она долго грелась у батареи, прежде чем стянула с себя куртку-стог. Телефон позвонил, и она рассеянно сказала: «Да», пристраивая перед зеркалом манишку на толстовку с буквами и рожами и любуясь на эту красоту.
