Семь дней до Мегиддо

Как на твой взгляд, Продавцы – они хорошие или плохие?

Куколка задумчиво почесала кончик носа.

– Да так, норм. Иногда леденцами угощают.

– А глобально?

– Им все пофиг, я думаю. Они от кристалликов балдеют. А нам так всё дают, по заявкам матери. Наверное, так Инсеки велели.

– Хорошо, тогда скажи – они умные?

Наська подняла на меня насмешливый взгляд:

– А ты сам подумай. Они сверху попадали на чужую планету в больших какашках. Сидят внутри, не спят, любую штуку могут продать, на всех языках говорят, ни с кем не ссорятся.

– Согласен, – сказал я. – Ладно, пойду. Дарина где?

– Спроси Гнездо.

– Как я его спрошу? У меня Призыва нет.

Наська ухмыльнулась:

– Хитрый ты, Максим… Гнездо не сказало, что ты входишь. Значит, ты с ним поладил… Дарина в своей комнате. Найдешь?

Кивнув, я подхватил последний пакет и пошел.

– Верни полученный обманом поцелуй! – капризно потребовала куколка.

Я послал ей воздушный поцелуй.

Наська хихикнула и снова зачарованно погрузилась в изучение своей шкатулки.

В одном я был совершенно уверен: Продавцы ничего не делают просто так. Ничего волшебного в подарках нет, но умысел имеется.

Понять бы еще, какой.

Постучав в дверь, я услышал слегка недоуменный голос Дарины:

– Да?

Кажется, они в двери не стучали.

Я вошел.

Дарина лежала на накрытом одеялом матрасе и читала книжку. Просто читала! Самую обычную книжку, бумажную, старую. И было бы что-нибудь интересное, так ведь она читала Куприна!

Я вспомнил реплику Продавца и порадовался, что у нее в руках не Достоевский.

– Привет! – Она обрадовалась, но вставать не стала, только книжку отложила. – Думала, позже придешь.

– Уже выспался, – сказал я. – Наверное, из-за всех этих… мутагенов. Интересно?

– Ага! – радостно воскликнула Дарина.

– Тебе же, наверное, непонятно, – сказал я осторожно.

– Непонятно, – улыбнулась Дарина.

– Там хоть сноски какие-то есть, пояснения? – Я присел рядом.

– Немного. Да я и не смотрю, так интереснее.

Она заметила, что я не понял, рассмеялась:

– Вот слушай… «Обитатели пригородного морского курорта – большей частью греки и евреи, жизнелюбивые и мнительные, как все южане, – поспешно перебирались в город.