Семь дней до Мегиддо

По размякшему шоссе без конца тянулись ломовые дроги, перегруженные всяческими домашними вещами: тюфяками, диванами, сундуками, стульями, умывальниками, самоварами. Жалко, и грустно, и противно было глядеть сквозь мутную кисею дождя на этот жалкий скарб, казавшийся таким изношенным, грязным и нищенским; на горничных и кухарок, сидевших на верху воза на мокром брезенте с какими-то утюгами, жестянками и корзинками в руках…»

– Ты на память цитируешь? – поразился я.

– Ага. Ну я же только что прочла, я дня три буду помнить слово в слово… – Дарина помедлила.

– Не так, – сказал я. – Даже стихи с трудом заучивал… Три дня будешь помнить, а потом?

– Если не понадобится, то забуду, – пояснила она. – А если понадобится или понравится, могу запомнить.

– Это у всех вас так?

– У жниц, – подумав, ответила она. – Мы же воспитываем куколок, нам полезна хорошая память. Так вот, в этом отрывке упоминается много непонятных вещей. Я много читала, я рассказывала. Но, видимо, это было не нужно и потом забылось…

– И что тебе непонятно? – спросил я.

– Да куча слов! – Она улыбнулась. – Греки, евреи, мнительные, ломовые, дроги, тюфяками, самоварами, скарб, горничных, кухарок, воза, утюгами…

Я замахал руками.

– Стоп-стоп-стоп! Совсем непонятны?

– Некоторые немножко понятны. Греки и евреи – это такие народы. Так?

– Так.

– Мнительные – это сомневающиеся? Да, точно. А вот «ломовые дроги» – не знаю."

"– Телега такая, – я увидел, что понятнее ей не стало, и уточнил: – Примитивный грузовой колесный транспорт, приводимый в движение лошадьми.

– Я знаю, что такое лошади, – Дарина обиженно надула губы. – Ясно. А тюфяки?

– Да ты на нем лежишь! Это матрас так называется.

– А я думала, что так называется ленивый человек, – расстроилась Дарина.

– Ну… тоже бывает. Дарина, и тебе интересно?

– Конечно! История из совершенно другой жизни. Словно с другой планеты… ну, неплохой такой планеты.

– У нас неплохая, – согласился я. – Дарина… тебе не придется уходить с Земли?

Она замешкалась.

– Нет. Не обязательно. Иногда жницы уходят в стражи и… Но я хорошая жница. Меня, наоборот, просили остаться.

Я взял ее за руку. Мы смотрели друг на друга, и нам было хорошо.

Это я без всякого Гнезда чувствовал.

– А у тебя красивый плащ, – сказала Дарина. – Ты в нем такой… брутальный! Видишь, есть редкие слова, которые я запоминаю.

– Заходил в Комок по дороге, – объяснил я.