Скорее всего, он думал о том же, поэтому не смотрел на неё — не мог её видеть.
Что он чувствовал по отношению к ней? Ненависть? Негодование? Отвращение? От осознания этого Еле становилось ещё хуже, хотя, казалось, что хуже уже быть не может.
Майстрим Данери ещё вчера был высшим ровеном империи, одним из лучших среди военных магов, наследником древнейшего рода с великолепными перспективами, а кем стал сегодня? Заключённым, обвинённым в страшном преступлении, которое был вынужден совершить для её спасения, обречённым на пожизненное существование в Тюрьме Пустоши.
И все из-за неё.
Еления прикрыла глаза. Что за жизнь у неё? Для чего она родилась? С какой целью? Страдать? Быть причиной страданий других людей? Сначала погибли мама и брат, пожертвовав собой ради неё, потом чуть не пострадали Мадлен, Диннар, герцог Аверин, а теперь Май — ровен Майстрим Данери, ставший обыкновенным заключённым.
Еля подняла взгляд на серый стальной потолок полицейского мобиля. Он вызвал у неё отвращение.
«Боже, ну за что? За что? Всё? Теперь меня ждёт тюрьма на всю жизнь?»
Она перевела потерянный взгляд на стены — стражи предупредили, что весь магмобиль состоит из амагического материала, поглощающего магию — такие же серые и холодные, как потолок.
Когда забиралась в мобиль, Еля заметила, что стены у кузова мобиля были очень толстые, — это отозвалось странной безнадёжностью, как будто, если бы стены были тоньше, она смогла бы сбежать.
Еля посмотрела на тонкие запястья, на которых очень толстые тяжелые амагические наручники сверкали стальным блеском.
Действительно, как у настоящей опасной преступницы.
— Знаешь, почему Тюрьма Пустоши хуже смерти? — в тишине магмобиля раздался тихий хрипловатый голос Мая.
Еления вздрогнула от неожиданности — он молчал много часов — и посмотрела на парня.
Май сидел на приделанном к стене мобиля стальном табурете, облокотившись спиной на стену, с прикрытыми глазами. Его голос был странным — безжизненным, ровным, спокойным.
— Кто ж этого не знает, парень? — горько усмехнулся один из двух других заключённых — высокий здоровый мужчина с лысым черепом и чёрными глазами навыкате.
Второй брезгливо скривился и сплюнул на пол. Оба были в таких же толстых наручниках.
— Девушка не знает, — глухо ответил Май, открыв глаза и повернув лицо к Еле, даже не посмотрев на подавшего голос заключённого. — Никто не знает, что его там ждёт, — кто заходит за ворота Тюрьмы Пустоши, никогда не выходит обратно.
