И тогда у существа появится запас пищи, и следующей ночью можно будет не охотиться.
А может, кричит и вовсе не человек.
Но я в любом случае не выйду. Как и вся наша улица, я буду тихо сидеть в комнате, зажав уши и пытаясь думать о чем-то еще. Буду медленно пьянеть — дома есть бутылка водки, я пью ее из горла. Иначе я не выдержу.
Иначе я выйду, только чтобы покончить со всем этим.
И хоть так — но уйти из этого проклятого всеми богами города.
Хотя нет, некоторые боги вполне уютно себя здесь чувствуют. Они принимают человеческие жертвы от служителей своих культов, а порой и сами выходят на охоту, выпивая жизни у обитателей многих домов.
Или выпускают своих слуг, чтобы полюбоваться бойней.
Людям не произнести имен этих божеств. Лучше этого и не делать — услышат. Никому из смертных лучше не привлекать к себе внимания богов, пришедших, как и все остальные существа, из другого мира. Правда некоторые называют их демонами — кто из них прав я не знаю и не хочу знать. Страшно…
Кто открыл им путь сюда? Кто позволил всему этому случиться? Как вышло, что мой город, ранее ничем не отличавшийся от любого другого, вдруг отрезало от нашего мира — и как в нем оказались эти существа?
Я не знаю, но догадываюсь.
Знаю лишь, что многие из них спят, насытившись во время кровавого пиршества сразу по прибытию. Другие — их меньшинство — все еще бродят по городу и убивают нас."
"Кто-то из людей еще борется. Они сами выходят на охоту и убивают чудовищ. Это их мы называем Охотниками — но не хороним, когда они все же гибнут.
Не хотим навлечь на себя беду. Существа бывают мстительны.
Есть и другие люди — те, что отказались от своей природы. Они служат темным богам, приносят им жертвы. Питаются человеческой плотью, чтобы существа принимали их за своих. Их мы называем Отступниками.
Ночью люди прятались по домам, опуская жесткие металлические жалюзи на окнах и задвигая двери тяжелой мебелью. Они гасили свет и сидели в темноте, не издавая ни звука — или вполголоса рассказывая сказки и истории. Только так можно было пережить ночь — стараясь не вслушиваться в то, что творится у дома или даже на лестнице, если в подъезде плохая дверь.
Ведь прислушавшись, можно услышать, как из соседней квартиры вытаскивают жильцов. Или как едят их прямо там, с хрустом разгрызая человеческие кости и обсуждая, кому достались самые вкусные части.
Таков теперь мой мир и мой город.
…Кажется, крики прекратились. Но я все равно не усну…
Лицо Гугуши, когда она все это говорила, было словно восковым.
