Семь порочных дней

- Где-то после полуночи я увидел, как мисс Минерва покидает башню, где квартирует лорд Пэйн. Одна.

Шарлотта вскрикнула и прижала ладони ко рту. Диана попыталась успокоить сестру.

- Почему ты не рассказал об этом тогда же? - спросил Торн Руфуса. - Ты позволил даме отправиться домой в одиночестве, без защиты?

- Ну, согласитесь, это был не первый раз, когда лорд Пэйн развлекал даму после наступления ночи.

"О, Боже!" - подумала Кейт и вышла вперед.

- Капрал, может, достаточно? Вы хотели доказательств.

Полагаю, Гастингс и Руфус дали вам их достаточно. А теперь давайте закончим этот публичный допрос, пока не вскрылись излишние подробности, ставящие семейство Хайвуд в неловкое положение.

Торн медленно выдохнул.

- Вы действительно считаете, что Пэйн на ней женится?

- Что ж, тут вы правы. Он женится на ней. Я за этим пригляжу. Вопрос в одном: женится ли он на мисс Минерве добровольно или, когда вернется, пойдет с ней под венец под дулом моего пистолета.

"Боже, храни меня от неумех!" - думал Колин.

Он сидел на земле с заломленными назад руками, обвязанными вокруг ствола каштана, и с тоской вспоминал милицию Спиндл-Коува. Может, они и были жалким отрядом добровольцев, лишь начинающих обучаться военному делу и едва способных маршировать в ногу, но его ополченцы выглядели отборной пехотой в сравнении с кучкой идиотов-разбойников.

Сперва эти воры добрые полчаса спорили, кем его считать: принцем, виконтом или обманщиком. Потом еще столько же решали, что с ним делать.

У Колина, конечно, нашлось много предложений, за каждое из которых он заработал по дополнительному удару в лицо.

Пока что эти висельники доказали свое умение лишь в одном - вязании узлов. Решив в конце концов доложить обо всем главарю своей разбойничьей шайки, они привязали Пэйна к стволу каштана и оставили самого молодого из них сторожить пленника. Юнец уселся в десяти футах от Колина, целясь ему в грудь из пистолета.

Но не этот мальчишка тревожил виконта, а веревки, которыми Пэйн был накрепко прикручен к дереву.

Он ненавидел, когда его свободу в чем-то ограничивали, и не выносил, когда его к чему-нибудь привязывали.

"Спокойно, - приказал себе Колин. - Тебя рано или поздно отпустят. Ты слишком ценен, чтобы тебя убивать".

Но чем дольше он, привязанный к дереву, остается заложником нерешительности разбойников, тем позднее известие о его пленении дойдет до Брэма, и тем дольше Минерва пробудет одна и без гроша в кармане.