Семь порочных дней

- Терпеть не могу, когда ты говоришь о себе плохо! Я бы покарал любого, кто посмел бы тебя оскорбить, но не знаю, как защитить тебя от себя самой. Так что прошу, окажи мне услугу: не говори так, ладно?

Ее нижняя губа задрожала. Колин нежно провел по ней пальцем.

- Мне доставит такое удовольствие баловать тебя! Ты почувствуешь себя королевой. Я сделаю всё, чтобы тебя завоевать.

- Но разве ты не понимаешь... - Любовь засияла в ее карих глазах. - В этом нет нужды. Я ведь сказала: я твоя.

Он подхватил Минерву на руки, отнес обратно к камину и усадил на ковер.

Ее сорочка была смята и изорвана, поэтому Колин взял свою рубашку, помог Минерве ее надеть и расправил темные локоны вокруг ее лица. В рубашке она выглядела очень соблазнительно: глаза блестели, на щеках играл прелестный румянец, вырез пикантно приоткрывал ничем не стесненные груди.

Боже, как ему нравилось смотреть на нее вот такую, растрепанную! Сердце и чресла убеждали Колина немедленно жениться на этой девушке, чтобы наслаждаться созерцанием ее каждый день и каждую ночь.

Но в кои-то веки он собирался позволить принять решение своему рассудку. Каждый раз, когда он действовал под влиянием порыва, даже его самые благие намерения оборачивались для других неприятностями. Поспешная свадьба, хоть и казалась такой соблазнительной, была неподходящим выходом из положения.

Колин надел брюки и сел перед камином рядом с Минервой, скрестив ноги.

- Ты такая юная... - начал он.

- Всего на пять лет младше тебя. Когда моя мать вышла замуж, ей было семнадцать, а отцу сорок три.

- Ты еще совсем юная, - настойчиво повторил Пэйн. - А эта неделя была, мягко говоря, бурной. Я хочу дать тебе время, чтобы ты убедилась в своих чувствах, вернувшись к привычной жизни.

- Я уверена в своих чувствах.

- Ты заслуживаешь, чтобы за тобой ухаживали и другие мужчины, чтобы у тебя был выбор, прежде чем ты свяжешь свою судьбу с кем-то одним, тем более с таким ничтожеством, как я. Тебе стоит внимательнее присмотреться к сэру Алисдэру - в конце концов, у него, возможно, и не так уж много бородавок.

Минерва прикоснулась к лицу Колина.

- Я люблю тебя. И ничто не сможет это изменить.

- Моя милая, дорогая девочка!

Он крепко сжал ее в объятиях.

"Я люблю тебя. И ничто не сможет это изменить". До чего же хотелось поверить этому отважному и твердому заявлению, вырезать его на камне, вытатуировать на своем теле, выложить мозаикой на полу в этой комнате. Евангелие от Минервы. В нем можно не сомневаться.