Семь порочных дней

Время, отведенное на одевание, он потратил на то, чтобы налить ей выпить, и теперь, повернувшись в профиль, оценивал на глаз, чист ли бокал, корча гримасы своему отражению в нем.

Минерва покачала головой. Из-за неприличной полунаготы Пэйна она уже залилась румянцем до корней волос. Вряд ли ей стоит подливать вино в пламя.

Пока хозяин наполнял бокал для себя, ей оставалось только разглядывать мускулистый мужской торс, так услужливо освещенный камином. Минерва привыкла думать о Пэйне, как о дьяволе, но у него было тело бога.

Не самого мощного. Сложением он не походил на гиганта с горой мышц, вроде Зевса или Посейдона, скорее, напоминая сухопарого, атлетичного Аполлона или Меркурия. Такое тело создано не для того, чтобы размахивать дубиной, а для охоты. Не для тяжелой поступи, но для бега. Не для взятия силой доверчивых купающихся наяд, а для...

Лорд Пэйн поднял глаза на гостью. Та, отведя взгляд, произнесла:

- Прошу прощения, что разбудила вас.

- Вы меня не разбудили.

- Правда? Тогда, учитывая, как долго вы не открывали дверь, могли бы что-нибудь надеть.

С озорной усмешкой он показал на свои штаны:

Да уж. Теперь щеки посетительницы полыхали вовсю. Она опустилась в кресло, желая исчезнуть, просочившись сквозь швы его обивки, и мысленно приказала себе: "Ради бога, Минерва, возьми себя в руки! Речь идет о будущем Дианы!"

Поставив бокал на стол, Пэйн направился к деревянным полкам, судя по всему, служившим ему платяным шкафом. Сбоку от них на прибитых в ряд крючках висела верхняя одежда: красный мундир офицера местной милиции (2), которую виконт возглавлял в отсутствие графа Райклифа, несколько превосходно сшитых, на вид вызывающе дорогих пальто из столицы и шинель из темно-серой шерсти.

Пройдя мимо всего этого, Пэйн схватил простую батистовую рубашку и рывком натянул ее через голову. Продев в рукава руки, он широко развел их, призывая оценить результат, и спросил:

"Не намного", - подумала Минерва. Из расстегнутого ворота все еще выглядывала большая часть груди - словно похотливое подмигивание вместо прямого взгляда.

Если уж на то пошло, теперь повеса выглядел еще неприличнее, меньше напоминая недосягаемого бога с великолепной фигурой и больше походя на беспутного короля пиратов.

- Вот, - сняв шинель с крючка, он принес ее гостье. - По крайней мере, она сухая.

Накрыв Минерве колени, виконт вложил ей в руку бокал вина. На мизинце сверкнуло кольцо-печатка, переливаясь золотом сквозь прозрачную ножку.