Семь поцелуев для недотроги

О, Боги… И когда это мой младший брат стал таким правильным? Занудство передается воздушно-капельным путем? Надеюсь, к концу расследования я не стану терять сознание при слове «задница»?

Сегодня вечером я планировал отправиться за саквояжем Ивлин. Все утро я пытался вспомнить, где видел такую татуировку, что красовалась на ноге воришки. И, в конце концов, вспомнил. Я надеялся, что содержимое ее саквояжа хоть немного прольет свет на тайны нашей недотроги. Поэтому вечером я решил навестить любимый район и друзей детства.

Я выглянул в окно, рассматривая достопримечательности. Когда-то я оббегал вдоль и поперек этот городок, спасаясь от кнута отца. Мне было приятно осознавать, что хоть город и стал значительно больше, основные районы остались прежними.

Алеан разделяли три главных района, которые объединяла огромная центральная площадь с фонтаном, где проходили самые значимые гуляния в городе. Восточную часть города, более богатую на зелёные пейзажи, заселяли в основном аристократы. Западную – средний класс.

Именно там можно было увидеть представителей всех ремесел, начиная от лавочников и заканчивая художниками. И именно там находилось больше всего магазинов, ресторанов и прочих увеселительных заведений. Там же располагался и отдел по магическим преступлениям, в котором работал Асвальд.

Но самым интересным местечком являлся район Семи улиц. Именно там обитали бандиты, чернокнижники, воры и беспризорники. Семь небольших улочек, сплетенных между собой, напоминали лабиринт. И три из них заводили в тупик.

Случайной жертве порой так и не доводилось выбраться оттуда живой. В моей памяти до сих пор хранились воспоминания о запахе сырости, о многочисленных разбитых фонарях и о серых каменных стенах домов, что были отличительной чертой этой части города.

– Вот мы и на месте, – заявил Асвальд, когда экипаж остановился в Западном районе.

Я схватился за ручку, чтобы поскорее выбраться на улицу, но Асвальд тронул меня за плечо.

– Тар, погоди, – одернул он, и я уселся обратно на сиденье.

 – Я хотел попросить тебя, чтобы ты был повежливее с миссис Кирвин. Я знаком с ней и могу сказать, что она, как истинная художница, весьма впечатлительна.

– О, не беспокойся за это. Ты же знаешь, что я бываю очень вежлив.

Ивлин посмотрела на меня так, словно у меня выросли рога. А потом издала смешок. Очень похожий на истеричный.

– Вот именно, что я знаю, каким ты бываешь, – продолжил Асвальд. – Давай я сам проведу допрос, а ты просто помолчишь.

– Пожалуйста.