Семь поцелуев для недотроги

За моей спиной раздались шаги, и я тяжело вздохнул, решая что делать. Просто их всех пристрелить или же поиграть со своей магией?

И все же решил воспользоваться вторым способом, хотя револьвер мне нравился больше.

– Фари, у него серьга в ухе, – буркнул один из дружков моего грабителя.

О, да… Это моя маленькая хитрость. Ведь в Эмеральде давно сложилась традиция, что серьгу в ухе носят лишь отъявленные бандиты, воры и убийцы. Поэтому в самых опасных частях любого города меня часто принимали за своего.

Ловкий приём, которому меня научил Сэйд еще двадцать лет назад. Но я настолько к ней привык, что снимал ее, возможно, реже, чем следовало. Тем более, когда понял, что женщин она абсолютно не пугает. Скорее наоборот, подпитывает любопытство.

Поэтому эту маленькую золотую серьгу я считал своим оберегом от скучных и нудных женщин. Ведь такие девицы старались обходить меня за три версты.

– Серьга? – в голосе Фари послышалось удивление.

– Сюрприз, – усмехнулся я. – Сэйд где, спрашиваю еще раз?

– Ты кто ему будешь?

– Друг детства, – этот голос заставил меня обернуться.

Все расступились, словно по щелчку пальцев, открывая мне обзор на обладателя этого голоса.

На углу здания, под соседним фонарем, лениво опершись на растрескавшуюся серую стену, стоял мужчина.

Он крутил в руках сигарету, словно раздумывая, поджигать ее или нет.

– Курение убивает, Сэйд, – усмехнулся я, глядя на друга, и двинулся в его сторону. – Сам же говорил об этом не раз.

– Я каждый раз смотрю на нее, вдыхаю запах табака и хочу поджечь…

– …Но потом вспоминаю, что жизнь и так слишком коротка, чтобы умышленно себя убивать, – договорил, помня напутствие своего старого друга.

Он рассмеялся и, смяв в руке сигарету, отбросил ее в сторону.

– Тар, не думал, что еще когда-нибудь тебя увижу… – он обнял меня, похлопав по плечу.

– Какими судьбами? Братишке помочь приехал?

– Что-то вроде того. Я смотрю, ты стал королем воровского мира, как и хотел?

– Что-то вроде того, – усмехнулся Сэйд и взглянул на своих удивлённых ребят.

 – Пошли вон отсюда. Это мой друг.

Не прошло и пяти секунд, как мы остались на улице совсем одни. Я смотрел на высокого мужчину и едва узнавал в нем того четырнадцатилетнего мальчишку, который много лет назад взял меня под свое крыло.

Хоть его черты лица и обрели мужскую твердость, лукавый взгляд остался прежним. Как и русые, немного кудрявые волосы, которые как всегда были длиннее, чем принято.