Чтобы обеспечить себя доходами, мне было проще написать новую пьесу, чем разводить вот это копошение со слугами. Сложные схемы, оприходование изделий, доставка, организация сбыта, учёта… Зубы начинали ныть от одной мысли об этом.
Честно: если бы Эрик требовал от меня отчётов, как от своих министров, я бы давно от него сбежал. Но ему было нужно другое: непредвзятый, свежий взгляд на информацию. Этого добра у меня хватало. И припугнуть кого надо я мог. Что скрывать: в минуты сильных эмоций я был опасен для окружающих.
А вывести меня из себя было не так сложно, как хотелось бы. Я мог изобразить кого угодно и срежиссировать любую сцену, чтобы заставить определённого человека поступить нужным мне образом…
Но только не рутина, упаси Годин!
…И только не общение с неотёсанной деревенщиной, тем более – во множественном числе.
Я понимал пользу всего этого. Даже необходимость. Но заставить себя этим заниматься не мог.
Да и не хотел.
А если Эмилия получает от подобной гадости удовольствие – так Фройя ей в помощь и попутный ветер в паруса! Мне мозг не выносит, радостная, увлечённая, довольная.
Неожиданная.
…Идея свидания на чердаке старинного замка заставила меня пересмотреть задуманную в пьесе сцену. И хотя по плану шла она не сейчас, перед глазами встали образы будущей случайной встречи Хьюра и Ледяной Девы, которой сын Ледяной богини тщетно пытается избегать…
Это будет просто… просто… потрясающе!
Тоскливая мелодия. Тёмная сцена освещена бледной луной, которая заглядывает на чердак через оконце.
Хьюр на ощупь движется в сумраке и натыкается на…
…А зачем он, кстати, туда пошёл?
* * *…Из творческого процесса меня вырвал стук в дверь. За нею обнаружился мо Йохан с письмами. В этот раз писем было много. Письмо своему отцу Эмилия попросила передать мне незапечатанным, чтобы я прочёл его и проверил, всё ли верно она изложила. Само содержание мне было неинтересно. Но факт, что супруга не скрывает от меня хотя бы эту часть своей жизни, порадовал.
Я всё же прочёл. Деловое предложение отцу было изложено ровно теми же словами, как было рассказано мне. Единственное различие было в том, что дражайшая супруга любезного моего тестя хорошенько мною попугала. Но, как я уже говорил, в гневе я страшен, так что она недалека от истины. Было бы неплохо, чтобы нэрр Юхан этого не забывал."
"Херберт писал, что его величество и правда приболел. Подробностей он не знал.
