Семь звезд во мраке Ирнеин

Женщины в ответ напряглись, готовые биться до последнего. Схватка казалась неизбежной, как вдруг один из стражей выскочил вперед и встал с мечом в руке лицом к сородичам.

– Не подходите, – коротко и дерзко предупредил он, и воины замерли в замешательстве.

Слишком серьезно и отчаянно это прозвучало, чтобы быть шуткой. И чересчур хорошо знали все они, как много значил он сам и его миссия в их жизни, чтобы не понимать важности его заявления. И раз уж он по какой-то причине решил поставить на кон то, о чем прекрасно был осведомлен, им следует уважать его выбор.

Стражи вложили в ножны оружие и дружно отступили, только Второй неверящим взглядом продолжал искать в глазах сына отсутствующее там раскаяние.

– Что здесь происходит? – В дверь, ведущую со двора, вихрем ворвался Старший.

И застыл, не меньше остальных потрясенный отчаянным поступком Седьмого. Да какого, к вархарам, Седьмого! Своего любимого внука Сейдрегеса, их главной надежды на воссоздание мощи нации! Как он мог, зная свою ценность, подставиться под мечи воинов, не говоря уже о разнообразном оружии этих сумасшедших девчонок!

– Да ничего особенного, – спокойно ответила Дисси, так и не взявшая в руки кинжал, и мягко дотронулась до напряженного плеча Сема.

 – Опусти оружие, мальчик, нехорошо поднимать меч на родича. Он просто погорячился, но теперь мы попробуем поговорить спокойно.

– Ты слишком добрая, Дисси, – не меняя позы, упрямо буркнул Седьмой. – И не знаешь, какой он хитрый, настырный и подозрительный! А я его хорошо изучил! Вот он тебя сейчас, небось, в таких грехах подозревает, о каких ты и в жизни не слышала! А стоит ему хоть немного уступить, как он все сделает по-своему! Не считаясь ни с чьим мнением!

Его отец даже чуть пошатнулся от этого упрека, как от удара в лицо.

Он столько лет всего себя отдает изнуряющему делу сохранения тайны и безопасности их народа, день и ночь держа на контроле десятки политических и экономических ситуаций, вникая во все подробности светской жизни. И, тем не менее, находит время и на занятия с сыном, исподволь готовя его к работе своим помощником. И вдруг такое заявление! Да еще перед кем! Перед женщинами, готовыми продать свою жизнь за хорошенькое личико или кучку золота! Как будто может быть что-то дороже жизни?

Второй с шумом втянул в себя воздух, пытаясь заглушить бушующую в груди боль и обиду, резко развернулся и, размеренно ступая, вышел прочь.

– Почему вы не спите? – пройдя вперед, строго спросил Старший, махнув воинам, чтобы продолжали работу.