Семь звезд во мраке Ирнеин

Даже не догадываясь, что парень каждую встречу с ней как последний скупердяй прячет в заветную коробочку памяти, чтоб на досуге рассматривать и перебирать свои сокровища, из которых самой первой драгоценностью был тот перевязанный ниточкой повядший цветок и сказанные ею слова.

А кстати, что она придумала! Бини приподнялась на цыпочки, пытаясь отыскать магиню в толпе высоких инлинов, тихо переговаривающихся в ожидании начала церемонии.

– Кого ты ищешь? – немедленно склонил к ней голову Сейдрегес, не столько потому, что боялся не услышать её ответ, сколько затем, чтобы лишний раз коснуться щекой или губами пушистых волос.

Астра стояла к ним спиной на высоких мостках, протянувшихся в озеро, и увлеченно слушала Тергилиса, не замечая, как его рука осторожно совершает сложное движение, конечной целью которого был изгиб её тела, известный под названием «талия».

Бини в нерешительности остановилась, не решаясь отвлекать подругу в такой романтический момент.

Может, у неё судьба как раз решается и в случае неудачи Бини окажется самой виноватой?!

Сем застыл рядом с ней, отчетливо ловя её неуверенность и пытаясь сообразить, как следует поступать в таких случаях. Раньше, если у него не получалось решить такой вопрос, он пытался мысленно поставить себя на место того, кого хотел понять. Попробовал и сейчас, но метод сработал лишь наполовину. Нет, в том, что Терг будет очень недоволен, если они ему помешают, Сем не сомневался.

Но вот Астра… С одной стороны, вроде неплохо, что на неё обратил внимание староста деревни. С другой – Седьмой как-то прикипел сердцем к этим наёмницам и воспринимал их не просто как женщин, а как родственниц, ну, вроде сестер. И вот с этой позиции наглая предприимчивость Терга ему не нравились. Слишком уж поспешно он начинал действовать.

В тот момент, когда терзающие его сомненья начали было склоняться в пользу Астры, понуждая или окликнуть девушку, или подойти поближе, чтобы их заметили, уверенная рука старосты мягко легла в крутизну изгиба.

Магиня, следившая в этот момент за второй рукой мужчины, рисующей какие-то картины на фоне противоположного берега, на этот жест, кажется, не обратила никакого внимания. Седьмой даже тихонько разочарованно вздохнул, сердясь на самого себя за излишнюю мнительность.