Семь звезд во мраке Ирнеин

В какой-то момент Дисси вновь почувствовала неподалеку запах магини и даже рассердилась, ну вот зачем она снова полезла в этот мрак! Но запах вскоре исчез, и Дисси снова застыла без движения, в странном полузабытьи, смутно понимая, что именно в таком состоянии и находились здесь пленники в течение столетий. Кроме того, их полусонные чувства и мысли, лёгкими тенями скользившие на окраине её сознания, заставляли чувствовать то отголоски боли, то ненависть, то горечь потери.

Пока вдруг тьма не притиснула их всех друг к другу в яростном последнем предсмертном объятии и не взорвалась десятками ярких светильников, пылавших на синеватых стенах подвала.

На несколько мгновений ослепив нестерпимым светом и оглушив грохотом рушившихся неподалёку сводов.

И стонами, криками, проклятьями, раздавшимися со всех сторон.

Дисси почувствовала, что она больше не плавает в непроницаемой мгле и не стоит, как ей казалось, у выхода из кармана, а лежит, придавленная чем-то тяжелым. Женщина мгновенно сообразила: если она хочет жить, то нужно как можно скорее сориентироваться в обстановке.

И начинать борьбу за собственное спасение.

Она осторожно приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету, и повела плечами, пытаясь определить степень своей несвободы. Оказалось, несмотря на придавивший её предмет, знахарка может шевелить руками и ногами, и тогда, глядя сквозь ресницы, она поползла в ту сторону, где обнаружила свободный пятачок пола.

Затем, уже совсем открыв глаза, встала на колени и быстро огляделась.

Как видно, карман, сжимаясь, и не желая потерять ни один из оказавшихся в нем объектов, стянул все, что смог оторвать от пола и стен, в центральный зал. Именно отсюда уходили в разные стороны сводчатые коридоры, из которых открывались двери в хранилища.

Теперь все эти двери, кровати, столы, стулья и доски огромной кучей, достающей почти до высоких потолков, заполняли залы.

И в этой куче стонали и кричали инлины. Дисси вскочила на ноги и ринулась разбирать эту страшную свалку.

Хватала доски, стулья и отбрасывала в сторону коридора, стараясь не слушать потрескивание плит над головой, и двигаться только на стоны придавленных.

В первые мгновенья знахарка еще несколько раз посматривала на не внушающий доверия каменный потолок, но, обнаружив стелющиеся по нему бурые побеги, вздохнула с облегчением. А вскоре, оглянувшись, поняла, она не одинока в своем стремлении освободить попавших в западню.