Семьдесят пять шагов к смерти

— А может, и так, — согласился Игорь, откинувшись на подушки. — Главное, чтобы из твоих рук. Тогда — хоть что. Хоть даже цианистый калий, который будет как сахар.

— Цианистый калий не обещаю. Только если мой господин изменит мне, — погрозила пальчиком Мария. — А вот диету попробую подобрать, потому что мой любимый муж не должен мучиться от колик и несварения. А должен жить долго, счастливо и в комфорте.

И это Мария сказала уже совершенно серьезно…

Задребезжал внутренний телефон. По нему мог позвонить только один человек.

По крайней мере, теперь.

— Игорь Олегович? Вас шеф срочно вызывает.

— Откуда мне знать. Он сказал найти вас. Я нашла.

Ничего хорошего от этой встречи Игорь не ждал. Он вообще уже ничего хорошего от этой жизни не ждал.

Деревянными ногами Игорь прошел в приемную. Подошел к двери. Оглянулся.

— Идите, он ждет вас, — ободряюще улыбнулась секретарша. — Вы не бойтесь.

— А я и не боюсь… — Он открыл дверь. — Можно?

— А-а… Игорь Олегович… Дверь прикрой хорошенько. Проходи, садись. Я сейчас.

Указал на стул против себя, продолжая быстро просматривать какие-то документы. Какие-то очень знакомые документы. Хотя все они похожи. Спросил, не отрываясь:

— Скажи мне, когда был последний транш?

Игорь замер. Он не знал, что ответить. Последний транш был тот самый — с ошибочными цифрами и буквами. Пятьдесят миллионов. Знает он о нем? Или спрашивает о предыдущем?

— Последний? Триста сорок миллионов, недели две назад. Если надо, я могу уточнить по датам.

— Странно, — поморщился Виктор Семенович.

 — А что это за пятьдесят миллионов? — Перебросил по столу Игорю платежку. Глянул пристально, в самую душу.

— Это? — Игорь покрутил платежку в руках, хотя знал, помнил ее до буковки. — Ах, да. Запамятовал. Я тогда болел…

— Наверное, сильно болел… — сочувственно спросил Виктор Семенович. — Если счета перепутал?

— Перепутал? Я? Не может быть…

— Я тоже думал — не может. А вышло иначе. Посмотри, там цифры фломастером отчеркнуты. Видишь?

Игорь смотрел в платежку, ненавидя себя за то, что нужно перед шефом что-то изображать.

Дурака изображать, как инструктировал его Михаил: отпираться до последнего, глазки закатывать, в грудь кулаком стучать, божиться, а после виниться, колотясь головой о пол. Но закатывать глазки ему не хотелось. Стыдно это. И мелко. Не пацан же он, которого директор школы в туалете с сигаретой подловил и за ухо в кабинет поволок?

— Может быть, — сказал Игорь. — Я разберусь.

— Разберись и доложи, — кивнул Виктор Семенович.