Семьдесят пять шагов к смерти

Мы сами по себе! Нам нужен кредит, который ты тормозишь. Надеюсь, ты понимаешь, что если мы не договоримся… То мы договоримся по-другому!

— Вы что, угрожаете мне?

— Нет, предупреждаем. И надеемся на взаимопонимание и взаимовыгодное сотрудничество.

— Кто вам дал этот номер?

Игорь замер, зажав в руке телефон.

— Кто это? — встревоженно спросила Мария.

— Это? Клиенты. Ничего особенного. Просто случайно узнали этот номер.

— Они угрожали тебе?

— Что ты, это вполне приличные и интеллигентные люди. Просто немного нервничают.

— Не обманывай. Я же вижу, как ты… забеспокоился. Кто они такие? Что от тебя хотят?

— Послушай, Мария, это такие мужские игры. И пускать тебя в них я не хочу. Зачем тебе это? Я самец, я должен защищать очаг, а ты — поддерживать в нем огонь. Это мои функции. Я разберусь с этим делом. Можешь мне поверить. Больше они звонить не будут.

— А если будут… не бери трубку.

— Я боюсь за тебя, — тихо сказала Мария.

— А я за тебя, — ответил Игорь.

И незаметно нащупал и нажал на мобильном кнопку выключения…

— Скажи… тебе приходилось… убивать? — Игорь внимательно взглянул на Михаила.

— Зачем тебе это? — удивился Михаил.

— Не знаю. Хочу понять… Я никогда не говорил с теми, кто… преступил черту.

— А ты сериалы посмотри. Там пачками убивают, каждый день по полсотни душ губят, если каналы переключать. Кровь ведрами льется. Красотища! Одних режут, других взрывают, третьих вешают. Или бензопилой. Чего еще надо?

Не хотелось Михаилу всерьез.

— Нет, это все не то! Это понарошку. Вот и по твоей реакции видно, что смерть на экране и в жизни выглядит по-разному.

— Это да. В жизни все скучнее, приземлённей, без эффектов и красот. Был человек, говорил с тобой, окурок твой докуривал, смеялся — раз — и на полуслове нет его. И кровь не хлещет и слов прощальных никто не декламирует. Упал, подергал ножкой, похрипел да помер. Отлетела душа — осталось тело мертвое. Его в цинк и на Родину…

— Нормально. Наше дело служивое. Сказали убивать — убивай. Приказали умереть — умирай. Приказы не обсуждаются, они исполняются.

— А самому приходилось?

— Кто знает… Было однажды. Врагов видел, метров триста… Выскочили, сами не зная как… Лоб в лоб сошлись. Там думать уже некогда. Все уставы побоку! Стрелял, как все, орал матом, гранаты разбрасывал… А попал или нет — кто знает? Может, я, может, кто другой. В сумятице не поймешь. Там такой кавардак, что спроси после — не расскажешь, что делал.